|
Из распахнутых на улицу окон выглядывают молодые beaux, щеголи города Яссы, жирные молдавские Брюммели с темными подведенными глазами. Прежде чем уйти, я останавливаюсь поглазеть на их необъятные оплывшие задницы, вокруг которых роящиеся мухи рисуют в дымном воздухе все тот же нежный цветок розы. – Buna seara, dòmnule capitan, – говорит мне Мариоара, официантка кафе-ресторана «Корсо», когда я вхожу в заполненный немецкими солдатами и офицерами зал, просторное помещение хорошей архитектуры на первом этаже Жокей-клуба. Вдоль стен стоят узкие диваны, набитые конским волосом, их разделяют несколько boxes, кабинок, образованных деревянными перегородками. Мариоара еще совсем ребенок, незрелый и ласковый. Она улыбается мне, склонив к плечу голову и опершись руками о мраморный столик.
– Ты принесешь мне бокал пива, Мариоара? Мариоара скулит, будто ей больно: – О-ёй-ёй, dòmnule capitan, о-ёй-ёй. – Меня мучит жажда, Мариоара. – О-ёй-ёй, пива нет, dòmnule capitan. – Ты нехорошая девочка, Мариоара. – Nu, nu, dòmnule capitan, пива нет, – говорит Мариоара, качает головой и улыбается. – Я ухожу, Мариоара, и больше никогда не вернусь. – La revedere, dòmnule capitan, – говорит Мариоара с лукавой улыбкой. – La revedere, – отвечаю я и направляюсь к двери. – Dòmnule capitan? – La revedere, – говорю я, не оборачиваясь. С порога «Корсо» Мариоара зовет меня своим детским голосом: – Dòmnule capitan? Dòmnule capitan? От «Корсо» до старого кладбища путь недолгий, не больше пятидесяти метров; шагая среди могил, я слышал призывный голос Мариоары «dòmnule capitan?», но сразу возвращаться не хотелось, я хотел заставить себя ждать, заставить поверить, что я разозлен за то, что мне не дали пива, хотя и знал, что девочка не виновата, во всем городе не было ни капли пива. «Dòmnule capitan?» Я уже собирался открыть дверь моего дома, когда почувствовал на плече руку, и голос сказал: – Buna seara, dòmnule capitan. Это был голос Кана. – Что вам нужно, dòmnule Кан? За спиной Кана в вечернем полумраке виднелись три бородатые фигуры в черном. – Можно войти, dòmnule capitan? – Входите. Мы поднялись по крутой лестнице, вошли в дом, я повернул выключатель. – La dracu! – Отключили свет, – сказал Кан. Я зажег свечу, занавесил окно, чтобы снаружи не был виден свет, и оглядел трех товарищей Кана. Трех старых евреев с заросшими красноватой растительностью лицами, такими бледными, что сверкали, как серебро. – Присаживайтесь, – сказал я и указал на стоящие в беспорядке стулья. Мы сели к столу, я вопросительно посмотрел на Кана. – Dòmnule capitan, – сказал Кан, – мы пришли просить вас, не могли бы вы… – …не могли бы вы нам помочь, – сказал, перебивая Кана, один из его товарищей, невероятно худой и бледный старик с длинной красноватой с проседью бородой. В его глазах за стеклами очков в золотой оправе сверкал красный блуждающий свет. Он сидел, упершись в стол костлявыми, восковой прозрачности руками. – Вы можете нам помочь, dòmnule capitan, – сказал Кан. И после длинной паузы добавил: – Или подсказать, как нам быть… – …чтобы отвести грозящую нам серьезную опасность, – снова перебил его вмешавшийся ранее старик. |
