— Дочка! Ты, тоже, многое не понимаешь. Пусть он маменькин сынок, но он, при деньгах, с положением в обществе. Если не любишь, то и не люби, ни кто тебя силком этого делать не заставляет. Найдешь мужчину по душе и встречайся с ним в тайне, дари ему свою любовь, но живи при этом в коттедже, а не в какой-то коммуналке.

Жанна, отвернулась от матери и снова зарыдала в подушку.

Игорь, не спеша, вышел из дома Жанны и, остановившись на крыльце, стал лихорадочно соображать, куда ему пойти дальше толи домой, толи в бар.

Домой его, что-то не тянуло и он, направился по улице Маяковского в сторону улицы Бутлерова. Несмотря, на обильный снег, который выпал с утра, улица Маяковского была абсолютно чиста, словно это был не конец января, не февраль, а май месяц.

— Вот, они как живут — подумал про себя Игорь. — Лижут им улицы дворники, словно языком. Кругом чистота, не то, что на нашей улице, где из-за снега, домов не видно. Чему удивляться, стали вдруг хозяевами жизни, вот требуют к себе особого внимания и обращения.

Прохоров подошел к магазину «Горняк» и стал ждать трамвая второго маршрута. Ждал он недолго. Минут через пять, трамвай, гремя сцепкой, остановился напротив магазина. Игорь доехал на нем до площади Куйбышева и по улице Баумана, направился в сторону улицы Чергышевского.

Улица Баумана, считалась у населения города, центральной улицей, как не странно, просто утопала в снегу. Люди с трудом брели по тротуару, ругая дворников и местных городских чиновников, за состояние дорог и тротуаров.

— Вот и вся разница — криво улыбнувшись, подумал про себя Игорь. Он едва не упал, поскользнувшись на льду, и боль в боку, словно бритва, прорезало его тело. Перед глазами снова поплыли радужные круги и он, упершись в стену дома, остановился и перевел дыхание.

Игорь, пошел дальше очень осторожно, обходя лед и наросты снега на тротуаре, стараясь не сталкиваться спешившими навстречу ему людьми. Этот вполне спокойный ритм движения, немного успокоил его и дал возможность проанализировать его действия, в этот злополучный для него вечер.

В том, что ему не поверил отец Жанны, было не удивительно. Что надетая на него маска учителя физкультуры, явно не соответствовала его внутреннему и внешнему облику, он знал и раньше. Он понимал, что учитель из него, явно не получился и каждый, кто хоть раз в жизни сталкивался с учителями, мог свободно раскусить его легенду.

Из всего того, что произошло в этот вечер, ему по-честному было жалко лишь одну Жанну. Он, никак не мог забыть эти полные слез глаза и немой вопрос, стоявших в них. Игорь не любил слезы с детства и всегда презирал тех людей, кто плакал. Однако, слезы Жанны, были совершенно другими, они не вызвали в нем отторжения, а совсем наоборот, вызывали какое-то, чисто человеческое сострадание и жалость. Сейчас, медленно бредя по улице, он жалел о многом, в том числе и о том, что соврал ей в первыйже день, их встречи. Почему, он представился ей учителем, а не кем-то другим, ну предположим сантехником, он не знал и сегодня.

— Да, куда мне до них — подумал он уже не первый раз, за этот вечер. Вон они сидят сытые и довольные, обсуждают, сколько строить этажей в загородном доме, два или три. А, моя мать, плачет по вечерам дома, пересчитывая деньги, считает, хватит ли их до конца месяца или нет.

Несмотря на то, что Игорь шел по улице весьма осторожно, он вновь, чуть не упал, на перекрестке с улицей Чернышевского. Постояв минуты три-четыре, пока его не отпустила боль в боку, он стал медленно поднимать вверх по улице в сторону улицы Ленина. Он несколько раз останавливался, переводил свое дыхание. Эта ноющая боль в правом боку, сковывала его движения.