– Считаете, что все настолько… тревожно?

– Считаю, Володя. И необязательно подбирать слова. Дело дрянь, это очевидно. Я понимаю, пока ничего плохого не произошло, может показаться, что мое предчувствие – перестраховка. Но ты ведь знаешь, из ничего ничто не берется. Подоплека предчувствий – это всегда осмысление информации на подсознательном уровне. Понимаешь меня, Володя?

Кирсанов так посмотрел на собеседника, что тот вдруг понял – сейчас или никогда.

– Я понимаю… Кирилл, – координатор, наконец, сумел поймать себя вовремя и прикусить язык, когда тот уже собрался провернуться, помогая губам артикулировать отчество босса.

Похоже, Кирсанову понравилось, что Владимир, наконец, сумел преодолеть себя и перешел-таки на ты.

– А если так, сформулируй вместо меня, – с улыбкой предложил Кирсанов. – Ты ведь следил за мыслью? Ключ к моим сомнениям, что это?

– В нем три составляющих, – без колебаний ответил Бернштейн. – Четыре редчайших пакаля в одном месте – первая. «Серые» не отнимают пакали и вообще не пытаются вмешаться, хотя их присутствие стопроцентно подтверждено – вторая. И Кукумберг придумал, как использовать отраженный пакалями солнечный свет, хотя описание этого феномена было строго секретной информацией ЦИК.

– Последнее отбрось, – Кирсанов покачал головой. – Военным давно известно это свойство «изделия ноль», как называют они пакали. Не знаю, сами додумались, где-то подсмотрели или кто-то им подсказал. Теперь это не имеет значения. Но даже отбросив последнюю составляющую, что мы получаем на выходе? Давай, Володя, подтверждай звание лучшего координатора всех «первичек»!

Во взгляде Кирсанова появились искры азарта. Он будто бы мысленно сделал ставку, оправдает или нет Бернштейн оказанное ему в очередной раз «высокое доверие». Владимир также взглядом дал понять, что принимает игру, но с ответом не спешил. И это, похоже, завело Кирсанова еще больше. Он сменил позу и подался вперед, в предвкушении развязки.

– Даже первых двух составляющих достаточно, чтобы сделать вывод, что это все… провокация, – ответил Владимир. – И устроили ее «серые».

– Вот! – Кирсанов выдохнул и расплылся в улыбке. – С меня плов! Готовлю лично, когда разведем эту ситуацию. Гарантирую, даже ты, мой искушенный друг, оближешь пальчики.

– Согласен… – Бернштейн почесал кончик носа. – Но если это провокация, дело может затянуться.

– Не если, Володя, а стопроцентно провокация. И редчайшая! «Серые» еще никогда не устраивали такой Игры. Массовой, масштабной.

– Поэтому… ты… стягиваешь сюда всех свободных квестеров.

– Все верно. Но до моего прибытия ими распоряжаешься ты, как договаривались.

– Я не стану ими распоряжаться, – вдруг заявил Бернштейн.

– Извини? – Кирсанов опешил.

За спиной у Владимира непонятный звук издал Митя, а затем как-то странно, будто бы сдувающийся воздушный шарик, прошипел Юрьев. Разведчики, так же как руководитель ЦИК, не поняли Бернштейна, но если Кирсанов действительно недопонял, без задних мыслей, то подчиненные координатора мгновенно накрутили себе черт знает каких фантазий вплоть до версии «бунта на корабле».

– До завтрашнего утра границу зоны не переступит ни один квестер, ученый или разведчик, – невозмутимо пояснил координатор. – И только если в пять тридцать ничего страшного не произойдет, я начну отдавать квестерам распоряжения.