Впрочем, несколько человек в кадре все-таки были. Двое военных, двое гражданских и сам профессор Кукумберг. Он что-то увлеченно разъяснял помощникам, указывая то на восходящее солнце, то на разлом. С позиции Кривова можно было увидеть почти половину огромной кляксы с подвижными, постоянно «куда-то бегущими» краями. Падающий на поверхность кляксы свет, как бывало всегда, не отражался, поэтому разлом казался абсолютно черным. И даже не черным, а… никаким. Просто прорехой в мироздании. Или как-то так. Даже опытному журналисту и блогеру Кривову трудно было подобрать нужные слова, чтобы описать разлом.

– Насколько я понимаю, проводятся последние тесты перед запуском, – вспомнив о камере, негромко прокомментировал увиденное Александр. – Те штуковины наверху приводятся в движение электромоторами. Зачем? Пока непонятно. Но это как-то связано с солнечным светом. Понаблюдайте за жестикуляцией пана Кукумберга, он стоит ближе всех к установке. Ученый то и дело указывает на солнце, а затем на установку и разлом. Кстати, вот вам традиционный крупный план разлома реальности. Кроме довольно обширных размеров, в нем нет ничего нового, но лично меня это зрелище не перестает удивлять и отчасти пугать.

– Внимание, готовность три! – донеслось вдруг из спрятанных в лесу громкоговорителей. – Всему персоналу занять места согласно штатному расписанию. Оцеплению и подразделениям огневой поддержки боевая тревога. Повторяю, готовность три…

– В сторону!

Кривова толкнули в спину, и он был вынужден резко податься влево и прижаться к ближайшей березе. Мимо пронеслись два десятка десантников в полной боевой выкладке. Бойцы проворно рассредоточились и взяли установку под прицел. Почему именно установку, а не разлом, Александр не понял. Но ему важнее было то, что бойцы не прогнали его из «репортерской ложи». Из-за дополнительного оцепления видимость стала чуть хуже, но ведь не пропала вовсе. Кривов по-прежнему мог снимать установку и разлом, просто в чуть худшем ракурсе.

– Готовность два, – вновь ожили скрытые в листве «матюгальники». – Начать калибровку изделия. Тестовый сигнал подать.

Снова зажужжали сервомоторы, и Александр вдруг понял главное – компоновку и основной принцип действия установки. То, что двигалось наверху, это были обрамленные замысловатыми рамками зеркала. Очень маленькие, немногим больше ладони, но идеально отполированные и какие-то будто бы не зеркальные вовсе, а… металлические? Четыре странных зеркальца ловили солнечный свет и фокусировали его где-то в глубине установки. Может быть, на главном зеркале? И что дальше? Этот свет проходил через какую-то систему линз и попадал на некую матрицу, как в фотокамере? И в чем тут смысл?

– Очень странные зеркала, – пробормотал Александр, забыв, что камера записывает и комментатору полагается говорить более внятно. – Явно не вогнутые зеркала, плоские… и какие-то… очень уж… странные, в общем. Черт! Неужели…

Кривов покосился на свой «Кэнон» и замер от невероятной догадки. У него даже шевельнулись волосы от такой грандиозной версии. Металлические квадратные зеркала размером чуть больше ладони! Ассоциация с пакалями напрашивалась сама собой! Неужели установка Кукумберга фокусировала свет, отраженный от зеркальных пакалей? Но зачем и на какой матрице?!

– Уж не на разломе ли? – совсем тихо выдохнул Кривов.