— Мэтт, ты сошел с ума...

— Отлично, сэр, — отозвался я. — Просто превосходно. Теперь вы ясно представляете положение вещей. Итак, безумный маньяк намерен пересечь границу. В его распоряжении имеется мощный фургон, пара заложников, два заряженных револьвера, куча патронов к ним и зудящий палец на спуске. Ваш личный безумный маньяк, сэр. Можете звать меня Франкейштеном-младшим.

— Насколько я помню, — педантично произнес он, — Франкенштейном звали создателя, а не чудовище.

— Что ж, вы создатели, и вам лучше, чем кому бы то ни было известно, какое чудовище вы сотворили. Ведь вы достаточно часто пользовались им для собственных нужд. Настал черед мне воспользоваться собственными возможностями. Я уже пометил две пули, по одной на каждого заложника. Остальные предназначаются для любых враждебных мишеней, которые появятся у меня на пути: американцев, мексиканцев, апачей или охотников за головами из племени Тарахумарра. Мне плевать, кто это будет. Тот, кто попытается меня остановить, может запасаться грузовиками для трупов. Я не стану, как бедняга Роджер, изображать из себя сидячую мишень. Им придется ловить меня на ходу, и уж я постараюсь усложнить задачу. И не замедлю с ответом. Не забудьте передать, сэр.

Мак еще раз сосчитал до пяти, прежде чем ответил.

— Так чего же ты хочешь, Мэтт?

— Чтобы мне не мешали. Я спокойно пересекаю границу и никто даже пальцем не показывает в мою сторону, или отправляюсь на тот свет с многочисленной свитой. Лучше уж распрощаться с жизнью здесь, чем в личных застенках Юлера, где бы они не находились. Передайте, что он волен выбирать: пропустить меня или устроить бойню, которую не забудет до конца жизни.

— Где?

Я помедлил с ответом, но решил, что даже если разговор не успели прослушать, что представлялось маловероятным, Юлер и сам без труда догадается, куда я направляюсь.

— Переход между Доугласом, штат Аризона, и Агуа Приэта в Соноре.

— Хорошо. Я попытаюсь заверить мистера Юлера, что ты не шутишь, но не уверен, что мне удастся убедить его принять твои условия.

Следует отдать должное этому человеку. Даже в самых тяжелых обстоятельствах он не применет поправить тебя насчет Франкенштейна и будет помнить тонкое, почти забытое в последнее время отличие между «заверить» и «убедить».

Я хмуро закончил:

— Если не удастся, советую предупредить местных гробовщиков, что их ожидает уйма работы. Передайте Юлеру, что я постучусь в дверь ровно через час с фейерверком или без оного. Выбор за ним.

— Я и не подозревала, что стала заложницей, — заявила Кларисса, с укором глядя на меня.

— Раз уж вы поехали со мной, почему не воспользоваться вашим присутствием? Естественно, вы вольны уйти, когда пожелаете. Как вы слышали, дело может оказаться рискованным. Решайтесь. — Я повернулся к Коутису. — Я иду рассчитываться за бензин, держитесь ко мне поближе. Миссис О’Херн, если вы отправляетесь с нами, можете садиться за руль и заводить мотор.

Кларисса заколебалась. Потом ее плечи под желтым вельветом изящного пиджака беспомощно приподнялись и она медленно зашагала в сторону фургона — крупная, но привлекательная молодая женщина. Она была бы совершенно неотразимой, если бы ходила прямо, а не сутулилась, стремясь выглядеть меньше. Я так и не понял, что побудило ее остаться со мной; думаю, она и сама не слишком это понимала. Я отэскортировал Коутиса к кассовой машине, а через несколько минут мы отъехали.

Последовали томительные минуты ожидания. Я сидел на заднем сидении, удерживая под прицелом Коутиса, то и дело поглядывая на часы и мысленно пытаясь поставить себя на место Юлера.