Ярко освещенная, закрытая тяжелыми занавесями каюта являла собой симфонию резных панелей и сверкающего паркета. Пол покрывал ковер, на который никогда не ступал тяжелый моряцкий сапог, к сверкающему коктейльному столику никогда не прикасалась столь грубая и полезная вещь, как секстант, а к роскошным креслам и близко не подходили усталые моряки в промокших бушлатах. В каюте нас поджидал стройный мужчина, чрезвычайно привлекательный и элегантный, в полном наряде яхтсмена. У него были гладкие черные волосы и тонкие маленькие усы, но когда он оказался на свету, стало ясно, что он уже не так молод, как хотел бы казаться. Я никогда не видел ни его, ни его фотографии. Возможно, в отличие от полковника, я уделял недостаточно внимания хронике светской жизни. Как и было обещано, он обратился к нам по-французски.

— Мосье Блю желает знать, почему я беспокою его вашим присутствием, — сказал Хантингтон. — Так почему я его беспокою, старина?

— Чтобы ваш генерал Диас не погиб от руки профессионального убийцы по фамилии Эрниман, — ответил я.

Я умылся в маленькой раковине. Мосье Блю вздумалось изобразить из себя эдакого современного инквизитора. В отличие от своего военного советника, он обожал раздавать людям пощечины. Смех да и только. Неужели он вообразил, что пара пощечин заставит меня выдать свои секреты, даже если бы у меня таковые имелись. Тем более, что ладонь у мосье была не слишком тяжелой. Хуже дело обстояло с пальцем, на котором он носил большой перстень...

Некоторое время спустя в коридоре за дверью послышались голоса. Дверь отворилась и в каюту ввалилась Норма, поддерживаемая мужчиной, который отпустил ее в мои руки сразу же, как только она перешагнула через порог. Я заметил, что ее правая рука поддерживается повязкой — чьим-то большим голубым платком — а лицо исцарапано и кровоточит не меньше моего. Проклятый перстень неплохо поработал. Мне пришло в голову, что за эту ночь впустую пролилась масса крови. Накануне мне пришлось убить двух людей, и то я наследил значительно меньше.

Я осторожно опустил свою ношу на сидение, скрывающее местные удобства.

— Как ты, Чикана? — спросил я. Ее голова порывисто встрепенулась.

— Я же говорила не называть меня... — Мой смех не дал ей договорить.

— Мне подумалось, что это поможет тебе прийти в себя. Так что у тебя с рукой?

— Кажется, это всего лишь ключица. Когда машины столкнулись, я обо что-то ударилась. Потом еще стукнулась головой и заработала величайшую в мире головную боль, а этот элегантный старый мерзавец отнюдь не помог мне от нее избавиться. — Норма поколебалась. — Я ему рассказала. Изображать из себя героиню было ни к чему, не так ли?

— Именно так, — подтвердил я. — Что ты ему рассказала?

— В основном то, что касается Эрнимана. То немногое, что мне известно.

— Отлично. Итак, он выслушал одну и ту же историю из двух источников. Возможно, в настоящий момент он задействует свою хитроумную электронику, свяжется со своими хитроумными агентами и узнает, что это правда. На это уйдет несколько часов. Предлагаю тебе умыться и лечь в кровать, пока мы будем ждать...

— Мэтт.