|
Какая-никакая, но защита. Мы передвигались по самой страшной территории Земли чуть ли не обнаженными. Моя куртка, пропитанная отработанным машинным маслом, не в счет. Ворон щеголял в такой же и не испытывал дискомфорта. Что удивительно. Матерые сталкеры даже в сортирах за Периметром не снимают с себя противорадиационные балахоны с бронежилетами, встроенными контейнерами и искусственными мышцами. В идеале настоящий сталкер должен иметь дорогущий, что твой космический корабль, экзоскелет. По крайней мере, так утверждали десятки сайтов, посвященных Зоне Отчуждения. Так как же насчет экзоскелета? Ворон расхохотался, когда я спросил его об этой мечте каждого бродяги. Он заявил, что однажды имел несчастье прогуляться по Свалке в душных доспехах, сковывающих движения. Метров через сто он вспотел, как кочегар у топки паровоза, и дышал, как спринтер после забега. Искусственные мышцы — это замечательно, спору нет, но… В общем, Ворон сделал однозначный вывод: лишние покровы его организму ни к чему. «По Зоне надо ходить налегке, — поделился он личным опытом. — Только ты, ствол, вода со жраниной и хабар. Иное от лукавого». Того же мнения придерживался и я. Но стоило мне вляпаться в передрягу, где не помешали бы бронник и шлем с пуленепробиваемым забралом, взгляды на жизнь существенно менялись. Пусть и временно, но менялись. Вот сейчас, к примеру, я не отказался бы от экзоскелета. Хотя не факт, что он помог бы мне выжить в «воронке». А уж две «воронки» разорвали бы и смяли «скафандр» в считаные мгновения. Так вот к чему я веду. На дороге перед карателями отчетливо виднелись два темных пятна, каждое диаметром примерно в метр. Над этими пятнами подрагивал воздух — будто в июльскую жару над асфальтом. Вот только до июля еще было как до Киева вприсядку. * * * «Воронки» живут неделю, плюс-минус. После чего скисают. Или, как говорят старожилы, сплывают. Была да сплыла — это о «воронке», которая исчерпала свой ресурс. Наши аномалии, судя по обилию кусков плоти вокруг (надо ли говорить о запахе?), явно не первый день портили жизнь местным мутантам. В любом случае ждать, пока «воронки» скиснут, мы не могли. — Что такое? — спросил Сван, когда я остановил мотоцикл и жестом велел остальным сделать то же самое. — Аномалия впереди, большая. — Что-то серьезное? — Ну-у… — неопределенно хмыкнул я. Заранее настраиваться на неудачу — плохая примета. С другой стороны, и бахвалиться — примета не очень. Поэтому междометие «ну-у» — самый верный ответ в подобной ситуации. — А чего тогда притормозил, если пустяк? — нахмурился майор. — Надо определить границы аномалии, ее свойства… С ходу это не решается. На лицах Эмира и Душана застыло выражение сосредоточенной внимательности. Черногорцам не нравилось марево, подрагивающее над асфальтом в десятке метров впереди. Верная реакция здоровых людских организмов. Мне тоже вид «воронок» не доставлял удовольствия. Жаль, у братьев более запущенный случай фобии. |
