В ответ она только улыбнулась и продолжила играть пальцами. Ужасные мертвые глаза на кукольном раскрашенном лице непонимающе уставились на доктора.

— Рот, пожалуйста. Открой, — повторил Файрбоу, постучав ей по подбородку. Она протянула руку к его подбородку и сделала то же самое, как будто это было занимательнейшей в мире игрой.

— Мэри Линн? — Голос Нэша звучал траурно, словно из могилы. — Открой рот, как тебе дядя сказал.

Она моргнула, открыла рот… и закрыла его. Открыла снова, и с ее губ свесились прозрачные ниточки слюны.

В этот момент Мэтью невольно опустил голову.

— Высунь язык, — сказал Файрбоу. Команда не была исполнена, и доктор обратился к мэру: — Скажите ей, пожалуйста.

Нэш послушался. Язык несколько раз высунулся и втянулся обратно. Но за это время Файрбоу смог капнуть на него несколько капель жидкости. Затем он откинулся на спинку стула и стал отслеживать реакции по нахмурившемуся напудренному лицу девушки.

Она недовольно скривила губы:

— Гаааааааадость, — протянула она. Только кто-то, кому воткнули в мозг раскаленный прут, мог произнести это столь же пугающе мерзко.

— Это лекарство? — спросил Мэтью.

— Пока нет, — покачал головой Файрбоу. — Тест. Чтобы понять, какое лечение ей необходимо. В книге несколько противоречивых формул. Я должен выбрать верную, прежде чем мы начнем.

Накануне вечером в таверне, когда Мэтью подали ужин, состоявший из овощного рагу, жареной кукурузы, репы и бисквита, Хадсон сел напротив него с кружкой крепкого эля и сказал:

— Интересная татуировка у тебя на руке. Похоже, я многое пропустил.

— Эта татуировка спасла мне жизнь. Я расскажу тебе все, как только это перестанет сниться мне в кошмарах. — Он сделал паузу, жадно накинувшись на еду. — Я, кстати, встретил кое-кого, кто тебя знает. Его зовут Гидеон Лэнсер.

— Гидди? Ты его видел? Ну, ничего себе! Как я слышал, он стал шерифом в каком-то захолустье…

— Уистлер-Грин.

— Ах! Да, точно. — Губы Хадсона растянулись в ностальгической улыбке, и он чуть отклонился на спинку стула, позволяя себе придаться воспоминаниям. — Мы с Гидди когда-то были напарниками. Примерно в одно время вступили в агентство «Герральд». Знаешь, он был единственным человеком, способным уложить меня с одного удара. Кроме того, — Хадсон нахмурился, — он увел у меня единственную женщину, которую я по-настоящему любил. Ребекку Хуктон. Ах, какая это была женщина! Чертов старый проныра Гидди! — Он покачал головой и снова улыбнулся. — Надо будет отыскать его, повидаться.

— Если поедешь в Италию, этот визит придется отложить, — напомнил Мэтью, прищурившись. — Ты говорил серьезно насчет этой поездки? Действительно отправишься со мной?

— Тут даже думать не о чем. Все решено. Уистлер-Грин и старина Гидди меня дождутся.

— Пусть так, — развел руками Мэтью, — но разве у тебя нет других дел в Нью-Йорке?

— Нет, — отрезал Хадсон.

— Кажется, это стало традиционным рефреном, но спешу напомнить: я в состоянии сам о себе позаботиться.

— Конечно, в состоянии! — Хадсон потянулся к своей кружке эля и сделал глоток. — У меня нет никаких сомнений! Но… иметь дело с демонами… похоже, в таких делах тебе может понадобиться помощь.

— Это какой-то абсурд! — усмехнулся Мэтью. — Нужно быть отчаявшимся безумцем, чтобы всерьез в это верить. И отправиться за тридевять земель ради какого-то зеркала — это ли не безумие?

Хадсон сделал еще один глоток, прежде чем ответить:

— А что, если это реально?

Рука Мэтью с ложкой кукурузы замерла, не добравшись до рта.