— Не смей лгать! — огрызнулся Гарретт. — И не обнадеживай его! Он знает, в каком находится состоянии!

— И в этом состоянии ты содержишь его здесь, точно в тюрьме! Все повторяется, как тогда. Ради всего святого, выведи его на свежий воздух! Отвези его в гавань, пусть он…

— Пусть он простудится там и умрет? Увидит людей, ходящих на двух ногах, работающих и смеющихся и… и целых? О, да, ему это будет очень полезно! Уиндом, верни Пола в его комнату.

Уиндом замер, на лице его отразилась нерешительность, пока он переводил взгляд с контр-адмирала на Джулиана и обратно.

— Отвези его назад сейчас же, — приказал Гарретт угрожающе тихо. Взгляд, мечущий искры, замер на младшем сыне.

— Да, сэр, — произнес слуга и занял свое место позади кресла, чтобы развернуть его и направить к двери. Пол издал звук, похожий на хрип, глаза его сузились от гнева, когда он посмотрел на своего отца. Было ясно, что он хочет остаться в комнате, но его мнение никого не принял в расчет.

Джулиан шагнул вслед удаляющемуся брату, положил руку ему на плечо и пошел рядом с креслом, пока Уиндом вез его к двери. У самого выхода из комнаты Пол снова ухватил Джулиана за предплечье здоровой правой рукой и искалеченной левой. Мэтью увидел, что он сжимает руку брата так, что у него белеют костяшки пальцев.

— Я вернусь за тобой, — пообещал Джулиан, после чего Пол отпустил его. Уиндом толкнул кресло вперед, колеса негромко протестующе заскрипели, двигаясь по лакированным доскам пола, но шум быстро стих, когда Уиндом со своим подопечным скрылся в задней части дома.

— Наши дела окончены, — сказал Гарретт. С каменным лицом он вывел Мэтью и Джулиана из комнаты и открыл перед ними входную дверь навстречу холодным ветрам, клонившим книзу голые деревья на противоположной стороне дороги.

Не сказав более ни слова, Джулиан надел треуголку, плотнее закутался в плащ, поправил на плече сумку и вышел из дома. Мэтью, натянув шерстяную шапку и треуголку, последовал за ним. На контрасте с теплом помещения обоим показалось, что зима, словно в одно мгновение, обрушилась на землю.

Они прошли через раскуроченные ворота и зашагали по дороге к огням гавани.

Мэтью тихо произнес:

— Если хочешь, можешь…

— Нет, — последовал ответ, прозвучавший с резкостью удара в челюсть.

Мэтью промолчал. Они прошли бок о бок еще несколько ярдов, и вдруг Джулиан резко воскликнул:

— Нечего ходить рядом со мной! Иди сзади или впереди! — Это было произнесено сквозь стиснутые зубы голосом плохого человека, показавшегося из глубин души.

Мэтью подумал, что стоит проклясть Джулиана, глядя ему в глаза, но его зубы, уже и так повидавшие достаточно мучений, остались плотно сомкнутыми — как минимум, чтобы их не постигла участь быть заметенными дорожной пылью. Он шел, опережая Девейна шагов на пять-шесть, опустив голову. Это был долгий день, и он чувствовал острую потребность поспать. Сонливость давила на него, утяжеляя ноги и затуманивая мысли. Но одна навязчивая мысль — та, что отмеряла утекающее сквозь пальцы время, отведенное Берри Григсби — ни на миг не покидала его.

Глава шестая

— Юный Джулиан! Сэр, пожалуйста, подождите!

Это был голос Уиндома.

Джулиан резко остановился и обернулся, Мэтью зеркально повторил его движения. Не успели они отойти от дома и на сотню ярдов, как их нагнал Уиндом с фонарем в руке.