В поселке нет садов, вокруг не расстилаются поля. Со всех сторон к нему подступают высокие скалы, точно охватившие непреодолимой грозной оградой это одинокое, отрезанное от всего живого странное селение.

Мальчики стоят молча, переводя дыхание после быстрой ходьбы. Как здесь тихо – никого не видно, не слышно голосов людей, криков животных. Все пусто, словно и здесь все выжжено солнцем.

– Ну, вот и пришли. Это и есть наш поселок, – говорит наконец Кари. – Идем туда, ты у нас поешь и отдохнешь, хорошо? А потом я провожу тебя в Святилище.

Тути с удовольствием соглашается, и мальчики начинают спускаться вниз.

Недалеко от входа в поселок расположен сторожевой пост. Тут же врыт в землю огромный глиняный сосуд, полный водой.

Дежурный стражник не обращает никакого внимания на мальчиков. Они проходят мимо поста и входят в ворота поселка. Отсюда сразу же начинается та главная улица, которую Тути заметил еще сверху. Вдоль нее направо и налево тянутся фасады домов, плотно пристроенных друг к другу. На их побеленных стенах резко выделяются расписанные яркими красками притолоки и косяки дверей. Изредка, в особом углублении, устроенном около того или другого дома, поставлен большой двуручный сосуд с водой, нижняя часть которого врыта в землю, вернее, врублена в камень долины, в которой лежит поселок.

Тути заглядывает в один из таких сосудов и видит, что он еще полон водой.

– Сюда наливают воду, ее каждый день по нескольку раз привозят на ослах, – объясняет Паири. – У нас здесь нет колодцев, и воду развозят по домам, а потом наполняют и эти сосуды и тот, который ты видел у сторожевого поста. Из того берут воду стражники, а из этих – все, у кого дома кончается ее запас.

– Все продукты и одежду нам тоже привозят, – добавляет Кари. – Наши отцы и братья получают за работу паек из управления везира.

– Да, только не всегда вовремя, – вздыхает Паири.

Они идут дальше. Около маленького переулочка Кари останавливается и, показывая на дом, построенный на углу этого переулочка, говорит:

– Вот мы и пришли, это наш дом, входите!

– Нет, спасибо, – говорит Паири, – я пойду к себе, меня, наверное, уже ждут. Прощай, Тути, приходи к нам еще! – И Паири убегает, прежде чем Тути успевает, в свою очередь, пригласить его к себе.

Кари толкает дверь. Им приходится спуститься по трем ступенькам вниз, и они оказываются в первой комнате дома.

Она очень невелика, и в ней почти нет никакой мебели. Левую стену целиком занимает большой высокий кирпичный жертвенник, расписанный фигурами богов и цветочными гирляндами. В другой стене устроены ниши, в которых поставлены статуэтки богов или большие глиняные бюсты предков. Перед такими нишами на полу стоят маленькие глиняные жертвенники, в них лежат скромные дары – хлебцы, плоды. В комнате никого нет, но откуда-то слышатся голоса.

– Идем дальше, – говорит Кари, и они входят в следующую комнату.

Она больше и выше первой, посередине стоит тонкая деревянная колонна, поддерживающая потолок. У противоположной стены устроено место для гостей – невысокая приступка из кирпича, покрытая циновками. У других стен стоят низенькие столики и табуреты. В комнате очень чисто, везде постелены циновки.

– Кто там? – слышится женский голос, и из боковой двери выходит среднего роста женщина с приятным добрым лицом.

– Это моя мама, ее зовут Неши. – Кари подбегает к матери и тащит за собой Тути. – Мама, это Тути из Святилища.