– А что ты будешь делать в процессии? Понесешь что-нибудь? Где нам тебя искать? – спрашивает Тути.

Рамес опять улыбается той же странной улыбкой и отвечает:

– Я буду около самой статуи Амона-Ра, совсем-совсем близко к ней! Только вы не старайтесь меня разглядеть, все равно не увидите.

– Ну конечно, где тебя увидишь среди всех взрослых жрецов! – недовольно говорит Тути. – Ну уж зато ты нам потом все подробно расскажешь! Хорошо?

– Хорошо, – отвечает Рамес и встает. – А теперь мне пора идти.

– Тути, я провожу Рамеса и сразу же вернусь, – говорит Кари и тоже встает.

Когда они выходят на улицу, Кари спрашивает:

– Ты действительно думаешь, что Хеви сможет убедить верховного жреца в невиновности дяди Нахтмина и Харуди?

– Да, если доказательства будут основательными. Аменхотеп очень умен и опытен и легко разбирается в самых сложных делах.

– Ох, как было бы замечательно, если бы удалось их освободить! – говорит Кари с надеждой.

Рамес смотрит на него и медленно говорит:

– Убедить Аменхотепа в невиновности людей еще не значит получить от него приказ об их освобождении или даже оправдание на суде.

– Я тебя не понимаю, – растерянно говорит Кари. – Разве Аменхотеп станет их задерживать или обвинять, если он будет убежден в том, что они невиновны?

– Может даже и осудить…

– Как? Почему же?

– А это зависит от многого. Если бы участь этих людей никого не интересовала, Аменхотеп, может быть, и решил бы дело так, как нам с тобой кажется правильно. Но ты знаешь, что обвинение против твоего дяди и Харуди выдвинул Пауро. И я убежден, что их судьба будет решаться только в зависимости от того, чью сторону в распре Пауро с Пасером примет Аменхотеп.

– Не может быть! – в ужасе говорит Кари. – Он же верховный жрец!

Мальчики останавливаются и смотрят друг на друга. Они незаметно прошли по улицам Святилища до ворот, ведущих к реке, и стоят около их северной башни. Кругом никого нет. Рамес тянет Кари за руку в тень, падающую от башни, и говорит:

– Кари, разве ты мало видел и слышал в вашем поселке? Неужели ты считаешь, что жрецы всегда все делают правильно?

– Нет, я не так глуп! – горячо возражает Кари. – Но ведь то – обыкновенные жрецы, а тут самый главный, знающий всю премудрость священных книг, все тайные обряды! Он же должен быть замечательным человеком. Как же он может лгать и обманывать? Зачем ему это?

– Затем, чтобы удержаться на своем высоком месте! – жестко говорит Рамес. – Слушай, Кари, я это говорю только тебе, потому что я полюбил тебя, как брата, я тебе верю, верю, что ты не способен ни на какую подлость… Я бы этого никому другому не сказал! Так вот знай, что Аменхотеп может решиться на любой поступок, если это поможет ему укрепить его власть или расширить богатство храма или его собственное. И таков не он один. Таков и мой дед, и многие, многие жрецы… Есть, конечно, и среди них исключения, вот Бекенмут или старик Нахт – очень добрый человек… Но ведь зато как им тяжело жить в этом круговом обмане! Все только напоказ… И вообще…

Рамес замолкает. Кари потрясен и тоже молчит. Потом Рамес говорит снова. Очевидно, у него так накипело, что он не может молчать.

– Недавно у нас судили жреца, который нарушил одно из основных наших правил – вошел в молельню бога, не совершив всех предварительных обрядов, постов, очищений и так далее.