— Ты стараешься запутать меня, незнакомец.

— Меня зовут Сэм. Сэм Дарелл.

— На хрена мне как тебя зовут. Ты пришел сюда с другими и пытаешься сбить меня с толку, чтобы я тебе что-то выболтала. Джонни никогда бы в меня не выстрелил.

— Оружие было только у него?

Она промолчала.

— Так ведь, да?

— Не знаю. Темно было, ничего не видать. Кажется, у них у всех там были пушки.

— Ты знаешь, что стрелял Джонни Дункан, — настойчиво повторил Дарелл. — И стрелял для того, чтобы ты отошла от самолета. А вместо тебя попал в отца. Вот как все было. Джонни старался каждый раз оказывать тебе знаки внимания, когда приезжал, так ведь? Вы познакомились много лет назад, потом долго не виделись, а недавно он вернулся и случайно встретил тебя в Спенсервилле, да? Разве я не верно говорю? Теперь ты взрослая, и он стал относиться к тебе по-другому. Сказал, что любит тебя, и еще много чего наговорил…

— Я никогда…

— Может быть, и не так, Плежер, — мягким тоном продолжал Дарелл. — Но он сказал, что ночью ему нужна помощь, да? Ты должна была посигналить с земли, когда он перелетал Пайни Ноб, чтобы не перепутать, где грохнуть самолет.

— Какой ты умник, мистер. Он мог погибнуть.

— Я уже это слышал.

— А говоришь — друг Джонни. Зачем же ты катишь на него баллон?

— Если Джонни поступил дурно, я хочу знать правду и помочь ему все уладить. А ты разве против?

— Ненавижу его, — с горечью сказала она.

— Неправда. Тебе кажется, что ты его любишь.

— Да что ты знаешь об этом! — взорвалась она.

Дарелл внимательно наблюдал за ней и терпеливо ждал, одновременно прислушиваясь к шуму мотора приближающейся машины. Наверное, Виттингтон и Фрич возвращаются с места катастрофы. Времени нет!

— Плежер, скажи мне правду. Ты знала о людях, которые собирались взять груз из самолета Джонни?

— Я только знала, что он хочет встретиться здесь с кем-то.

— Честно?

— Честно, — прошептала она.

— Ты разглядела кого-нибудь из них?

— Конечно. Я очень хорошо их видела.

— А ты кого-нибудь узнаешь, если вдруг увидишь?

— Где-нибудь в другом месте?

— Да.

Она задумалась.

— Не хотелось бы здесь.

— Понимаю.

— Папаша бы мне не позволил…

— Я поговорю с ним. Уверен, все будет в порядке.

Теперь Плежер смотрела на него другими глазами. В ее взгляде все еще сквозила неприязнь, но уже намечалась перемена: чуть помягчела, словно впадая в детскую восторженность, хотя новое состояние удивительно контрастировало с сексуальностью, которую она пыталась продемонстрировать, впрочем, весьма неуклюже и неумело.

— Сколько людей было с Джонни и как они выглядели? — спросил Дарелл.

— Трое, мистер… Сэм, — она изобразила улыбку и тыльной стороной ладони вытерла следы слез на щеках, так как руки были в грязи. — Темно ведь, луны-то не было. Поначалу я не очень рассмотрела. Один высокий и тощий, как жердь, другой — среднего роста, постарше, седой. Третий молодой. Больше всех работал и болтал без умолку. Мне было слышно там, где я пряталась. Еще смеялся, правда.

— А ты слышала, о чем они говорили?

— Когда папашу подстрелили и он пошел вниз, я подобралась поближе и прислушалась. Вот тогда-то я их и рассмотрела.

— Что они говорили?

— Не могу сказать.