18

Дарелл оттаивал под горячим душем на втором этаже особняка Моррисонов. Казалось, уже никогда не избавиться от полярного холода, всепроникающего, сводящего суставы. А ведь перед тем выпил два стакана бренди, да еще две чашки огненного кофе, тоже сдобренного спиртным, и охмелел не столько от алкоголя, сколько от упадка сил. Струи горячей воды лупили по лицу, рукам, груди. Боль от увечий опять возобновилась, но потом ушла.

Дверь ванной открыл Барни Келз.

— Сэм, хватит. Тебя хочет осмотреть доктор.

— Я теперь в порядке.

— Не похоже.

— Все, что мне нужно — сухая одежда и сытная еда.

— Плежер жарит внизу стейк. Я уже послал в гостиницу за твоим чемоданом, его принесли.

— Кто остался в Джерси-Сити?

— Фрич и Йенсен. А у нас гость. Твой мистер Виттингтон сидит внизу. Видок у него, словно у похоронных дел мастера. Он давно уже торчит здесь.

— А который сейчас час?

— Половина второго ночи.

Дарелл выключил воду и выбрался из ванной. Барни критически осмотрел его.

— Да, ничего не скажешь, наш шалунишка Хустино — спец в своем деле. На тебе не так уж много внешних отметин, Сэм. Пожалуйста, не заставляй доктора ждать.

— Чем заняты Фрич и Йенсен? — начальственным тоном спросил Дарелл.

— Ничем. Наблюдают и ждут.

— А яички уже там.

— Не все, — обронил Барни.

Дарелл повернул к нему голову:

— Ты уверен?

— Мы справлялись у железнодорожников, после того как ты высказал свои предположения. Три деревянных ящика не могут вместить все, исходя из необходимой кубатуры. Ошибка исключается. По крайней мере недостает двух бомб.

— Где же они, черт подери?! — в раздумье спросил Дарелл.

— Может, черт и знает, а мы пока нет. И до той поры Виттингтон считает, что нам нельзя трогаться с места. Кортесы тоже не торопятся. Отсюда затишье.

Доктор ждал в спальне. Он обработал ссадины, наложил пластырь, дал антисептик, подозрительно заглянул в глаза Дареллу и приказал лечь в постель. Дарелл, изрядно наглотавшись коньяка, рекомендовал доктору найти пациента попокладистей.

Барни Келз наблюдал, как Дарелл одевается, и, когда тот застегнул верхнюю пуговку белоснежной рубашки, а поверх надел темно-коричневый твидовый костюм, швырнул на кровать револьвер тридцать восьмого калибра.

— Последний штрих к твоему туалету! — осклабился он. — Дабы не отличался от денди двадцатого века.

— Благодарю. Я со своим расстался…

— Если бы только с ним…

— Пабло О'Брайн здесь? — поинтересовался Дарелл. — Нужно поговорить с ним.

— Липнет к Плежер, словно муха на сахар. Кажется, увлекся девчонкой. Да и она не против. Прислать его?

— Сам сойду вниз, кстати, съем стейк, — решил Дарелл. — Что-нибудь слышно о профессоре Пересе?

Барни молчал.

— Мы его вторично проворонили. Знаешь, где он был все это время? В больнице. Попал под машину на улице, и его отвезли в клинику на Рузвельт-драйв в Белвью.

В голосе Дарелла не было никаких эмоций:

— И, как я полагаю, там его уже нет.

— Мы разминулись с ним, опоздав на двадцать минут.