Ей казалось это невозможным.

Гатри оставался спокоен, когда Рэйф расстался с ними у отеля. Это тревожило Каролину. Ей хотелось, чтобы он взглянул на нее, сказал ей все, что думал о происшедшем. В то же время она боялась увидеть выражение его глаз или услышать его суждение.

Они расплатились за отель и отправились на платную конюшню. Попутно Тоб лизнул руку Каролины, будто пытался ободрить ее. Гатри не проронил ни слова до тех пор, пока не вывел из конюшни двух лошадей: своего мерина и резвую черно-белую кобылу.

Прежде чем Каролина смогла поинтересоваться об арендной плате за кобылу, Гатри резко выпалил:

- Я обменял ее на отцовские часы.

Каролина открыла было рот от изумления:

- Вы не должны были так поступать, - стала протестовать она, когда обрела дар речи. - Я не позволю вам этого делать!

В ответ он усадил ее в седло.

- Не тебе решать, - бросил он безапелляционно.

- Но это же часы вашего отца!

- Не беспокойся, - сказал Гатри, смягчаясь. - Я не испытываю к этому мерзавцу никаких нежных чувств.

Каролина замолчала, но лишь на время. Гатри привязал ее саквояж к задней луке седла, так что его не нужно было тащить в руках.

Утро было светлым и ясным. Когда Клинтон остался позади на приличном расстоянии, она подъехала к Гатри ближе и спросила:

- Вы считаете Флинна виновным, не так ли?

Гатри поправил шляпу на голове. Шляпа, однако, приняла прежнее положение.

- Да, - ответил он после продолжительного молчания.

Каролина почувствовала себя так, будто ее ударили, хотя с самого начала она знала, что Гатри склонен к негативной оценке всего того, что касалось Ситона.

- Зачем вы здесь в таком случае? - спросила она. - Для чего вы отдали отцовские часы за лошадь, на которой я еду, если вы не хотите помочь мне?

Он вздохнул и принялся рассматривать окружающий их пейзаж, представлявший, в основном, равнину, поросшую травой и мелким кустарником.

- Если бы я знал, что ты поедешь домой к своей школе, опекуншам, что ты сосредоточишься на поисках хорошего мужа, я бы отстал от тебя. Но ты способна натворить массу безрассудных поступков. Зная об этом, я не хочу оставлять тебя одну. Я не смог бы после этого спать спокойно до самого конца жизни.

Каролина судорожно глотнула и оперлась ладонями обеих рук о переднюю луку седла. Поводья, которые она держала в ладонях, натянулись.

- Мне кажется, что вы жалеете о том, что встретили меня, - сказала она жалобно. - Если бы не это, вы могли бы вести привычную жизнь, жениться на Адабель и делать все, что хотите.

- Ты права, учительница, - ответил Гатри грубоватым тоном, избегая ее взгляда.

Каролина глубоко вздохнула.

- Должно быть, вы считаете мистера Бинчли свидетелем, достойным доверия?

Гатри взглянул на нее с недоброй усмешкой.

- Кажется, он знает, о чем говорит.

Каролина снова закусила нижнюю губу.

- Может быть, - сказала она, - но мне кажется, что он ошибается.

Гатри вздохнул.

- А вы? - спросила Каролина, ощущая потребность продолжить разговор.

- Что я? - откликнулся Гатри раздраженно.

- Вы хотели бы, чтобы мы никогда больше не встречались?

Гатри долго обдумывал свой ответ, искоса поглядывая на нее.

- Нет, - ответил он, - но вполне возможно, что я захочу этого, прежде чем закончится наше предприятие.

Каролина торжествовала. Все-таки Гатри не стал расставаться с ней! Она даже не задумывалась, почему это было так важно ей.

- Может быть, и не захотите, - предположила она. - Может быть, вы будете рассказывать своим детям, как спасли невиновного человека от виселицы.

Он наклонился вперед, упершись рукой о переднюю луку седла, и произнес изменившимся голосом:

- Может, у меня и не будет детей. Благодаря тебе я могу провести остаток своей жизни в федеральной тюрьме.