— Да уж выучил, — поддразнил я ее. — Ты мне достаточно часто это повторяла.

— Я поступала так ради твой же собственной безопасности. И все же мне всегда нравилось, когда ты говорил о любви, — призналась Дуари.

— С самого начала? — спросил я.

— С самого начала. Я полюбила тебя с первой встречи, Карсон.

— Ты великолепно притворялась. Я думал, что ты меня ненавидишь. И все-таки иногда я не мог в это поверить.

— Я люблю тебя, и поэтому ты не должен попасть в руки моего отца.

— Но куда нам направиться, Дуари? Знаешь ли ты хоть одно место в этом мире, где мы оба будем в безопасности? Такого места нет. А в Вепайе будешь в безопасности по крайней мере ты. Мне придется рискнуть и постараться завоевать благосклонность твоего отца.

— Этого никогда не произойдет, — заявила она. — Неписанный закон, который определяет все это, столь же стар, как древняя империя Вепайя. Ты рассказывал мне о богах и богинях религий вашего мира. В Вепайе королевская семья занимает такое же положение в умах и сердцах людей. В особенности это относится к девственной дочери короля. Она абсолютно священна. Смотреть на нее — преступление, говорить с ней — святотатство, караемое смертью.

— Безумный закон, — фыркнул я. — Где бы ты была сейчас, если бы я его придерживался? В могиле. По-моему, твой отец должен был бы скорее чувствовать себя обязанным мне.

— Как отец — да. Но не как джонг.

— Я полагаю, что он прежде всего джонг, — сказал я немного резко.

— Да, он прежде всего джонг. Поэтому нам не следует возвращаться в Вепайю, — сказала Дуари тоном, не терпящим возражений.

Какую странную шутку сыграла со мной Судьба! У нее было так много возможностей в двух мирах выбрать для меня девушку, которую бы я полюбил. А в результате она выбрала богиню. Это было тяжело, но ничего другого я не хотел. Любить Дуари и знать, что она любит меня, стоило больше, чем целая жизнь, проведенная с любой другой женщиной.

Решение Дуари, что мы не должны возвращаться в Вепайю, поставило меня в затруднительное положение. Разумеется, я все равно не знал, где находится Вепайя, но в наших странствиях была хоть какая-то цель. Теперь и ее не стало. Хавату был самым грандиозным городом из виденных мной, но невероятный приговор суда и наш побег сделали невозможным возвращение в город. Искать в этом незнакомом мире гостеприимный город представлялось бесполезным и безнадежным. Венера — мир противоречий, аномалий и парадоксов. Посредине мирных прекрасных пейзажей можно встретить чудовищных тварей. У дружелюбных культурных народов существуют бессмысленные и варварские обычаи. В городе, населенном суперинтеллектуальными и приятными мужчинами и женщинами суду совершенно незнакомо понятие милосердия. Учитывая все это, как я мог надеяться найти безопасное пристанище для нас с Дуари? Я решил вернуть Дуари на Вепайю, чтобы по крайней мере она была спасена.

Мы летели на юг вдоль Герлат кум Ров, Реки Смерти, направляясь к морю, куда, как я знал, река непременно приведет нас. Я летел низко, так как и я, и Дуари хотели рассмотреть страну, что величественно расстилалась внизу. Там были леса, холмы, равнины. В отдалении высились горы. Над всем этим, словно купол колоссального павильона, протянулся внутренний слой облаков, полностью окутывающий планету. Вместе с внешним слоем облаков он смиряет солнечный жар и делает возможной жизнь на Венере.

Мы видели стада животных, пасущиеся на равнинах, но не видели ни городов, ни людей. Под нами простирались необозримые дикие территории; местность прекрасная, но смертоносная — типично амторианская.

Наш курс лежал прямо на юг, и я полагал, что когда мы достигнем моря, останется только продолжать двигаться этим же курсом, чтобы добраться до Вепайи.