Именно этого человека он принял утром в аэропорту за капитана Йордан.

— Какая встреча! — радостно воскликнул Бонд, на случай если за ними наблюдают, и чуть приподнял газету — теперь глушитель смотрел точно в широкую грудь собеседника.

Как ни странно, дымчато-зеленые глаза преследователя смотрели весело, без малейшего намека на страх и отчаяние.

— Мистер Терон? Вот как вас нынче кличут, — произнес он с манчестерским акцентом и всплеснул пухлыми ручками.

Бонд чуть наклонил голову.

— Патроны почти дозвуковые плюс глушитель. Вы умрете, я уйду — никто не заметит.

— Вам незачем меня убивать. Только хуже будет.

Держа противника на мушке, Бонд наслушался всякого. Как правило, цель у подобных монологов одна: выиграть время и отвлечь внимание врага перед отчаянным броском. Он уже привык пропускать такие речи мимо ушей, следя за руками и мимикой.

Впрочем, то, что сорвалось с дряблых губ преследователя дальше, пропустить мимо ушей оказалось непросто.

— А что скажет Эм, если вы застрелите одного из заслуженных агентов ее величества? Да еще в такой роскошной обстановке…

Глава 38

Радужка и отпечаток пальца подтвердили: Грегори Лэмб. Тот самый резидент МИ-6 в Кейптауне, которого Билл Таннер советовал всячески избегать.

Они переместились в номер, но уже без пива и сандвичей — к крайнему разочарованию Бонда, кто-то из расторопной прислуги успел забрать еду и питье, прежде чем они с Лэмбом вернулись на второй этаж.

— Вы рисковали жизнью, — буркнул Бонд.

— Едва ли. В вашей конторе не присваивают два нуля остолопам, которым только дай пострелять… Ну ладно, ладно, приятель, не кипятись. Уж мы-то наслышаны о ваших «международных программах».

— Как вы узнали, что я здесь?

— Сложил два и два, вот как. Пошли слухи, будто что-то затевается, ну я и расспросил дружков в Ламбете.

Когда обращаешься в «Шестерку» или военную разведку, всегда нужно быть готовым, что о тебе узнают те, кому не следует.

— И почему просто не связаться по установленной процедуре? — разозлился Бонд.

— Я собирался. Только приехал, смотрю — за тобой хвост.

А вот это Бонда заинтересовало.

— Мужчина, худой, синяя куртка? Золотая серьга?

— Серьга? Нет, серьги не разглядел — глаза уже не те, что прежде. А в остальном — похож. Покрутился там немного и вдруг пропал, будто скатерть в лучах солнца. Про скатерть-то знаете? Так называют туман на Столовой горе.

Бонда совсем не тянуло обсуждать местные достопримечательности. Черт! Выходит, о его перемещениях известно тому, кто убил Юсуфа Насада и чуть не прикончил Лейтера! Вот о ком говорила утром Йордан. Он-то, наверное, и проник в страну из Абу-Даби по поддельному британскому паспорту.

— Сфотографировали?

— Да нет, чтоб его! Шустрый, как водомерка.

— Хоть что-нибудь заметили? Модель телефона, оружие, машину?

— Нет. Говорю же — как водомерка… — Широкие плечи неуверенно качнулись, и Бонд подумал, что они у Лэмба наверняка такие же красные и веснушчатые, как и лицо.

— Вы встречали меня в аэропорту. Почему ушли?

— Я заметил капитана Йордан, а она меня почему-то недолюбливает. Наверное, боится, что большой белый бвана вернулся отобрать их земли. Пару месяцев назад так на меня разоралась…

— Меня предупредили, что вы в Эритрее, — сказал Бонд.

— Да, был там на прошлой неделе. И в Судан заглянул. Похоже, у них война на уме, вот и пришлось позаботиться, чтобы от пальбы бизнес не пострадал.