Клим Кириллович запнулся и покраснел.

— Продолжайте, продолжайте, — поощрил его Вирхов, — мы во всем разберемся. Вы же не были заказчиком покойной?

— Нет, Карл Иваныч, не имел чести, — доктор раздумывал, — но мне кажется, что только присутствовавшие дамы не выходили из комнаты… Да и господин Шебеко все время оставался здесь.

— Так-так, очень интересно. — Карл Иванович испытующе посмотрел на бесстрастное лицо англичанина. — Действительно, чертовски похож на великого государя! Так и мистер Стрейсноу тоже выходил из помещения?

— Ему необходимо было взять фотоаппарат, оставленный в прихожей, — пояснил доктор, — он делал групповой снимок вокруг портрета. — Клим Кириллович чуть улыбнулся, а Брунгильда что-то зашептала мистеру Стрейсноу.

— Да, я видел, — рассеянно ответил следователь. — А вы, вы, уважаемый господин…

Вирхов остановился возле молодого интеллигентного вида чиновника.

— Дмитрий Андреевич Формозов, — мягко подхватил тот, — как уже вам сообщал, служу в управлении Ведомства Императрицы Марии, находящегося в настоящее время под покровительством Вдовствующей Государыни Марии Федоровны.

— Итак, уважаемый Дмитрий Андреевич, покидали ли вы во время застолья мастерскую?

— Выходил на несколько минут, по надобности, — понизив голос, сообщил Формозов.

— И я выходил, — сделал шаг вперед страховой агент. Мятый серый пиджак его топорщился на плечах, а нестерпимо розовый галстук, как нарыв, торчал у кадыка. — Честь имею представиться, Модест Макарович Багулин. Папироску выкурил на лестничной площадке, чтобы дам не смущать да пожара в мастерской ненароком не устроить. Имущество-то ведь и гениальные картины — все не застраховано.

— А, так это ваш окурок мы нашли на лестнице, — сердито сказал Вирхов, с ног до головы оглядывая румяного толстячка. — Значит, еще один подозреваемый. Ну что ж, выпишем всем повестки для снятия подробного допроса. А господин Закряжный как главный подозреваемый будет немедленно арестован.

— А что будет с моей мастерской? — сиплым голосом спросил Закряжный. — С портретами Петра Великого?! Их же надо доставить тем, кто за них заплатил! И Ее Величество Вдовствующая Императрица разгневается! Вон тот портрет нужно установить к ее приезду в Аничковом дворце!

— Мастерскую опечатают, — сурово отчеканил Вирхов.

— А если ее кто-нибудь подожжет?! А если мои работы украдут?! — возопил в отчаянии художник.

— Я готов забрать портрет прямо сейчас, если позволит господин следователь, — раздался приятный баритон Формозова. — Документы на заказ оформлены. Как только следствие убедится в невиновности господина Закряжного — а я в ней уверен, — он получит в нашем ведомстве причитающуюся ему сумму.

После недолгого раздумья Карл Иванович согласился. Следователь объявил собравшимся, что пока они могут быть свободны.

Подавленные женщины начали подниматься, и смятенная группа гостей выдающегося портретиста двадцатого века собралась покинуть помещение, но тут в дверях появился запыхавшийся околоточный.

— Господин Вирхов! — крикнул он с порога. — Происшествие на Мойке! Горит парадный зал Воспитательного дома! Ночной сторож убит!

Карл Иванович замер, решая, стоит ли сейчас же ехать к месту очередного происшествия, или лучше положиться на полицейских дознавателей. Но его размышления прервал истеричный вопль хозяина мастерской:

— Звери! Чудовища! Они убьют меня! В парадном зале Воспитательного дома мой лучший портрет императора! Надо его спасать!

— Молчать! — рявкнул, вздрогнув от неожиданности, Вирхов и, раздувая ноздри, уставился на художника: глаза портретиста бегали, он перебирал ногами, как лошадь, вот-вот готовая сорваться с места.