Что ж, выходит, он следил за ней? И послал пана Шимона к Яцеку, зная, что от горбуна можно ждать всякой подлости? За это, конечно, спасибо, пан Шимон подоспел вовремя, но ведь и без Аскеназы Юлия убежала бы из дома Богуславы, непременно убежала бы! Куда — это другой вопрос. Одно ясно — не в публичный дом!

А между прочим — не врала ли пани Люцина насчет мстительных поляков, которые без сна и отдыха ищут злобную русскую, убившую их ненаглядного Яцека? Да кому он нужен, горбатый мерзавец! Скорее всего Люцина просто нашла средство хорошенько припугнуть дурочку Незабудку, чтобы удержать ее у себя. Наверняка надеялась на похвалу «патрона». Или и впрямь полагала, что Юлия войдет во вкус ремесла? Но нет, не вошла! Более того — прониклась отвращением и к ремеслу, и к замыслам «патрона»! И теперь сделает все, чтобы убежать отсюда и никогда больше не попадаться ни на глаза, ни в руки этого проклятого Сокольского.

Слезы вдруг прихлынули к глазам. Пощечины пани Люцины и ее бесстыдные руки; оценивающие глаза Аскеназы и его нахальные комплименты; постыдное голубое платье; голые мужики, в полной боевой готовности толпившиеся вокруг Незабудки; разнузданная похоть Адама и равнодушная бесцеремонность пана Флориана — все это она испытала по его злой воле. Не велика ли расплата за грех, совершенный по неведению, по глупости… по искренней любви?!

Нет, сейчас не время для ярости, которая слепит глаза и отнимает силы! Обо всем этом Юлия подумает потом, позднее и, кстати, о мести этому негодяю! А пока…

— Скорее отсюда! — воскликнула она. — Но как? Куда?

В окно? Высоко, второй этаж! Ничего, не привыкать стать! Прыгнула со второго этажа у себя дома — и как-нибудь, жива осталась! Авось и сейчас Бог спасет! Юлия схватилась за раму, с усилием дернула — и тут чья-то рука легла на ее руку.

Женская рука! Люцина? Будь она проклята!..

С криком оглянулась, замахнулась, готовая уничтожить всякую преграду на своем пути — и оторопела: это была Ружа.

— Чего тебе? — прошипела Юлия. — Иди своей дорогой, а мне не мешай!

— Ну не через окно же! — усмехнулась Ружа. — Иди со мной — я выведу! Тебе помогу и сама уйду!

9

ЗИМНЯЯ ДОРОГА

…Она не глядя схватила за руку того, кто стоял рядом с отвратительным Адамом и повлекла его за собой.

— Русый садовник, русый! — закричала Люцина, а Незабудке послышалось: «Русский, русский».

Быть того не может! Незабудка повернулась поглядеть — и темно-серые, прищуренные глаза Зигмунта ласково улыбнулись ей. «Откуда он здесь взялся? И разве он русский?! Он же…» — додумать Незабудка не успела: сильные руки Зигмунта подхватили ее и усадили к себе на колени, чуть покачивая, и глаза Незабудки смежились от этого ласкового колыхания. Она опустила голову на плечо Зигмунта, не мешая его рукам трогать, ласкать себя везде, везде, враз и нежно, и страстно, и любовное томление медленно овладевало ее телом. Ей казалось, что она летит в блаженной, тупой, сонной тьме, и Зигмунт вместе с ней. Она тянулась к нему губами и всем сердцем, но он, усмехнувшись, схватил Незабудку за волосы и грубо рванул, а потом вдруг так резко оттолкнул от себя, что она полетела на пол с криком: «Нет! Не бросай меня, не оставляй меня!»

Тело так и загудело от удара.

— Юлишка, ты цела? — послышался где-то вверху встревоженный голос, и синие глаза испуганно взглянули на Юлию.