|
Стены с панелями из красного дерева благородного темного оттенка, книжные полки, битком набитые книгами, импозантный письменный стол у эркерного окна, обрамленного темно-бордовыми шторами. Над гигантским камином, набитым по причине теплого сезона приятно пахнущими сухими ветками и цветами, — картина с изображением величавого льва на фоне африканских равнин. — Прошу прощения, — произнес Келли, жестом приглашая Майкла сесть в большое кожаное кресло с массивными подлокотниками. Майкл, все еще рассерженный грубостью, с которой его чуть было не спровадили, стал приглядываться к хозяину дома. Келли снял пиджак и повесил его на спинку высокого тикового кресла-качалки. Сейчас Майкл понял, что ошибся в своей первоначальной оценке роста этого мужчины. Келли был выше шести футов и поддерживал отличную спортивную форму. Под плотной тканью оксфордской рубашки вырисовывались литые мускулы. Подтяжки по цвету соответствовали бледно-голубому галстуку; седеющие волосы были прекрасно подстрижены. В хозяине дома все было отточенно — манера держать себя, выбор слов. Он был элегантен во всех отношениях. Когда он прямо посмотрел на Майкла, на того дохнуло властностью и силой. С какими только матерыми типами не сводила Майкла судьба, за годы активных занятий своей профессией он навидался всякого — и в тюрьмах, и в камерах для допросов в полиции, и на улицах, населенных отбросами общества. Но с личностью настолько сильной он не сталкивался ни разу; впервые в жизни он почувствовал, что значит быть устрашенным другим человеком. Но быстро стряхнул с себя это впечатление. — Могу я предложить вам что-нибудь выпить, кофе — или, может быть, завтрак? — осведомился Келли. — Нет, благодарю вас. Усевшись на диван, Келли закинул ногу на ногу и подсунул руку за спину. — Вы застали меня в неудачный момент. — Вы всегда так встречаете посетителей? Воздух словно искрился от напряжения, оба не знали, что сказать, и подыскивали слова. — Смотря по обстоятельствам. — Келли посмотрел куда-то через плечо Майкла, его взгляд стал рассеянным, как будто он углубился в воспоминания. — С вами все в порядке? — спросил Майкл. Он не сводил взгляда с Келли. Раздражение на лице адвоката сменилось печалью. — Мне очень жаль, что Мэри скончалась. — Келли вернулся в настоящее мгновение. Майкл опешил, сраженный этим сочувствием. Он не знал, что сказать, в голову не приходило ни одного слова. Келли резко поднялся и направился к двери. — Вы… — Охваченный смятением, Майкл запнулся. — Вы ее знали? Остановившись посреди комнаты, Келли повернулся к Майклу и, не сводя с него глаз, медленно пошел обратно. Прежде чем снова усесться на диван, он, все так же глядя на Майкла, печально улыбнулся. — Не знаю, как она меня нашла. Она была изобретательной женщиной… Но отвечу на ваш вопрос: да. Когда я с ней познакомился, она уже была больна. Мне она сообщила, что вы находитесь в деловом путешествии. Она хотела разыскать ваших родителей. — Когда это было? — Приблизительно год тому назад. Она говорила о вас с большой любовью. Майкл отвел взгляд. — Примите мои соболезнования. Я знаю, каково это — пустота, всепоглощающее отчаяние. В голосе Келли звучало истинное чувство человека, не понаслышке знакомого со скорбью. Майкл кивнул. — Спасибо. |
