|
Джулиан Зивера был не человеком, он был индустрией. Сфера его интересов охватывала множество областей деятельности — от финансов до медицины, и все же было нечто, играющее главную роль: религия и все, с ней связанное и от нее происходящее. Зивера возглавлял церковь под названием «Божья истина», представлявшую собой сплав христианства и науки. За сравнительно небольшой период — не более двадцати пяти лет — церковь объединила под своим крылом более полумиллиона верных последователей. Основанная французом Трепо, после смерти последнего церковь перешла к его зятю, Джулиану. Штаб-квартира Джулиана и его церкви располагалась на скалистом участке побережья Корсики. Комплекс сооружений на участке земли общей площадью более двадцати пяти тысяч акров состоял из исследовательских институтов, офисов и медицинских лабораторий. Сооружения располагались вокруг личной резиденции главы церкви. Этот комплекс, похожий на небольшой средневековый город в окружении крепостной стены, почти двести лет функционировал как монастырь; еще ранее здесь была летняя резиденция царствующего семейства; в 1767 году семейство пожертвовало замок церкви — для того, чтобы он не попал в руки французской короны, представители которой приобрели средиземноморский остров у генуэзцев. «Божьей истине» замок с прилегающими постройками достался от монахов: поскольку численность братии постоянно уменьшалась, надобность в замке отпала и община перебралась на материк. Здания отремонтировали и произвели определенную перепланировку, но так, чтобы новейшие технологии сочетались с уважением к прошлому. Эта позиция, возведенная в ранг принципиальной, стала важнейшим из лейтмотивов вероучения церкви. Религия «Божьей истины» была монотеистической и представляла собой одно из экстремальных ответвлений католицизма, не желающих более подчиняться официальной церкви и следовать ее политике. Основатели церкви считали, что официальная религия выдохлась и безнадежно отстала от жизни, что ради слепой приверженности убеждениям пятисотлетней давности она пренебрегает сегодняшним днем и отворачивается от научных фактов. В итоге человека с его личными духовными устремлениями и церковь, к которой он официально принадлежит, порой разделяет философская и религиозная пропасть. В «Божьей истине» веровали в единого Бога. Нравственное учение Библии принималось, однако в целом библейские истории воспринимались скорее как метафоры, изложенные в сказаниях положения морали. Науку не отвергали, а, скорее, включали в общую систему убеждений. Последователи «Божьей истины» принимали догмат о сотворении, однако небуквально, а с поправками, продиктованными научным знанием, — то есть они считали, что процесс сотворения занял больше шести дней, что человек создан не из одного лишь праха земного, равно как и на женщину ушло больше «строительных материалов», чем одно только ребро Адама. Однако никаких сомнений по поводу того, будет ли Бог судить человека, придется ли последнему отвечать за свои поступки перед Творцом, не возникало. Чудеса происходят, у всякого человека есть бессмертная душа, и каждому будет воздано по его делам — в аду или в раю, в зависимости от поступков. И церковь под названием «Божья истина» вошла в силу. С членством в ней дела обстояли иначе, чем в других церквях, то есть прихожане были отнюдь не из разных слоев общества и не различного происхождения. Напротив, все они принадлежали к одной категории — а именно богатых и облеченных властью, образованных и преуспевающих. Индустриальные короли, отпрыски высокопоставленных семейств и звезды телеэкрана валом валили в церковь, так что филиалы ее плодились в высокоразвитых населенных пунктах в геометрической прогрессии. В результате размер ее бюджета превосходил величину валового дохода некоторых государств. Минимальный членский взнос в десять тысяч долларов в год не мешал членам церкви преумножать свои богатства; напротив — пожертвования возвращались сторицей: верующие не только получали духовный подъем и просветление, но и имели возможность воспользоваться, к примеру, результатами научных и технологических прорывов в медицинских предприятиях Зиверы, равно как и пожать плоды его финансовой смекалки в целом. |
