— Я привела Шарлотту. Ее вытирает Лили. Она искала ежевику.

Я подошла и стала рядом с ним, протянув замерзшие руки к огню.

— Что вы разглядываете?

— Картинку, которую она нарисовала. Она очень хорошо рисует.

Он протянул ее мне, отошел от огня и погрузился в просторную глубину старого Чипсова кресла. Он выглядел уставшим: подбородок опущен на грудь, длинные ноги вытянуты вперед. Я взглянула на рисунок Шарлотты и сразу поняла, что он имел в виду. Это был детский рисунок, но в нем ощущалось богатое воображение и уверенная рука. Она рисовала фломастерами, и их яркие чистые цвета напомнили мне сверкание картин Фебы, написанных маслом. Передо мной была красная лодка с надутыми ветром парусами, плывущая по сине-зеленому морю. У штурвала стояла небольшая фигурка в морской фуражке, а на передней палубе лежал большой усатый кот.

Я улыбнулась:

— Отличный кот.

— Вся картинка отличная.

— Очень жизнерадостная. Что странно, ведь Шарлотта, по-моему, не слишком жизнерадостный ребенок.

— Я знаю, — ответил Дэниел. — И это обнадеживает.

Я поставила рисунок на каминную полку, подперев его часами.

— Я пообещала, что завтра свожу ее куда-нибудь. Бабушка уделяет ей не очень много времени, и я подумала, что мы можем съездить куда-нибудь на машине.

— Это было бы неплохо.

— Кажется, она считает, что было бы еще лучше, если бы вы тоже с нами поехали.

— Да?

Судя по всему, это предложение не вызвало у него большого энтузиазма. Я подумала, что он, наверное, уже устал от женского общества, а может быть, его не привлекала идея провести день в компании со мной и Шарлоттой. Я пожалела, что сказала об этом.

— Наверное, у вас есть и более интересные занятия.

— Да, — ответил он, а затем добавил: — посмотрим.

Посмотрим. Он сказал это точь-в-точь как взрослые, которые в детстве выводили меня из себя теми же самыми словами, когда не могли или не хотели связывать себя обязательствами.

Чипс сделал для меня карусель. Она была моей. Когда он дарил мне ее, он сказал, что я могу забрать ее в Лондон, если хочу, но я решила этого не делать. Эта карусель была частью Холли-коттеджа, а я была привержена традициям и потому решила оставить ее здесь.

Она хранилась в нижней части огромного французского шкафа с выдвижными ящиками, который стоял в углу гостиной. В тот вечер, когда стол был убран и вытерт после чаепития, Шарлотта достала ее оттуда. Она осторожно принесла ее и поставила на стол перед огнем.

Чипс сделал ее из старомодного граммофона. Он снял с него крышку и держатель для иглы, вырезал фанерный круг диаметром с обычную пластинку, проделал посередине дырочку и насадил его на центральную ось. Этот круг выкрасил в ярко-красный цвет и по его периметру закрепил игрушечных животных. Их Чипс тоже выпилил из фанеры с помощью маленького лобзика. Там были тигр, слон, зебра, пони, лев, собака, и каждое было выкрашено своими пятнышками или полосками и у каждого были яркое щегольское расписное седло, крохотная уздечка и поводья, сделанные из золотого шнура.

С этой каруселью можно было играть в разные игры. Иногда она становилась частью цирка или ярмарочной площади вместе с кубиками, фигурками крестьян и деревянными зверюшками, оставшимися от сломанного Ноева ковчега. Но чаще всего я играла с ней одной: чтобы диск начал вращаться, нужно было покрутить ручку, заводившую механизм, и включить специальный рычажок. Кроме него там был еще один рычажок, позволявший менять скорость вращения. Можно было начинать очень медленно (чтобы дать людям забраться на карусель, как говорил Чипс), а потом ускорять вращение до тех пор, пока фигурки животных не принимались крутиться так быстро, что их было уже трудно разглядеть.