|
Он уже стоял и курил возле машины, когда она спустилась в гараж напротив управления. Высокий, стройный, но на вид какой то потрепанный жизнью. Влажные от дождя, всклокоченные волосы, промокшие изношенные кроссовки «Найк», тонкие брюки багги, короткая черная термокуртка, на которой дождь тоже оставил следы. Да, одет он явно не по погоде, думает Тули́н, – наверное, отправился из Гааги прямо в чем был. Небольшая видавшая всякие виды дорожная сумка рядом с ним усиливает это впечатление. Из разговора коллег за утренним кофе в столовой Найя знала, что он появился в управлении накануне. Так называемый офицер связи, откомандированный в штаб квартиру Европола в Гааге, его внезапно освободили от исполнения служебных обязанностей и отправили обратно в Копенгаген на ковер к здешнему начальству, поскольку в чем то он там провинился. Что дало коллегам повод для издевательских шуточек в его адрес – ведь отношения датской полиции с Европолом и так затруднены по причине отказа Дании снять некоторые оговорки в отношении сотрудничества в рамках Евросоюза в юридической области, принятые на всенародном референдуме несколько лет назад.
Когда Тули́н встретилась с ним в гараже, он пребывал где то далеко далеко, погруженный в свои мысли. Она представилась, и он только пожал ей руку и назвал свою фамилию – Хесс. Особо словоохотлив он не был. Да и она, в общем то, тоже. Однако разговор с Нюландером вышел таким, как ей и хотелось. Найя находилась в полной уверенности, что ее пребывание в отделе в скором времени завершится, и потому ей не стоило больших усилий доброжелательно отнестись к попавшему в опалу коллеге. Обосновавшись в машине, она кратко рассказала, в чем состоит их задание, однако Хесс только кивнул, проявив к нему минимум интереса. На вид ему примерно от тридцати семи лет до сорока одного года, и своим обликом несколько постаревшего уличного мальчишки он напоминал какого то известного актера, вот только Тули́н никак не могла вспомнить, какого именно. Хесс носил на пальце кольцо – возможно, обручальное, – но она интуитивно чувствовала, что он давно разведен или, по крайней мере, находится в процессе развода. У нее вообще сложилось впечатление, будто, беседуя с ним, она просто напросто бьет мячом в бетонную стену. Но с другой стороны, это обстоятельство никак не сказывалось на ее настроении. На самом деле ей было весьма интересно послушать, как организовано межнациональное сотрудничество полицейских органов, а новый коллега наверняка может просветить ее на этот счет… – Так ты надолго домой? – Дней на пару, наверное. Пока они там разбираются. – Тебе в Европоле нравится? – Да, там прикольно. И погода лучше. – А правду говорят, что их отдел по борьбе с киберпреступностью нанимает на работу хакеров, которых сам же и выявляет? – Понятия не имею, я же не из того отдела… Ничего, если я отскочу ненадолго, когда осмотр закончим? – Отскочишь? – Всего на часок. Мне надо ключ от квартиры забрать. – Без проблем. – Спасибо. – Ты обычно в Гааге сидишь? – Да, ну или там, где во мне есть нужда. – И где же, например? – По разному. Марсель, Генуя, Амстердам, Лондон… Хесс снова завозился с неподдающейся упаковкой, и Тули́н предполагает, что возня эта займет еще немало времени. Есть в нем нечто космополитическое. Он своего рода путешественник без багажа. Вот только глянец столичных городов и дальних краев давным давно сошел на нет. Если он вообще когда либо имел место быть. – И сколько ты дома отсутствовал? – Скоро пять лет… Можно я этим воспользуюсь? Из подставки для стакана между креслами Хесс достает шариковую ручку, собираясь подцепить ею обертку. – Пять лет? Тули́н поражена. Большинство офицеров связи, о которых она наслышана, подписывают контракт на два года. |
