В наступившей тишине комиссар по противодействию Тьме вновь взялся за меня:

— Итак, ты вышел в реальность. Что произошло потом?

— Так это… Ничего, как бы! — Надеваю на лицо растерянное выражение. — Только вышел и… Ну это, задом же шел! Не видел! Там расщелина в скале. Упал я в общем! Башкой тюк, и темнота! Когда выбрался, уж вечер. Кругом трупы и кострище тлеет. Вонища! Я, честно сказать, струхнул и бежать оттеля скорей. Признаю, есть моя вина! Не похоронил своих как положено, но уж больно жутко там было. Дык, еще камень кругом, как в одиночку то. Извиняйте уж, господа хорошие!

Опустив глаза, стараюсь ни на кого не смотреть и чувствую на себе пронизывающие взгляды. И в каждом, одно и то же сомнение — врет или нет?!

— Значит, — скрипит голос комиссара, — ты по-прежнему настаиваешь на том, что не видел того, кто убил паладина Талса и жреца храма Преосвященных Хранителей.

— Да! То есть, нет! — Киваю и тут же мотаю головой. — Не видел!

Вылупив глаза, преданно смотрю прямо в лицо комиссару, а в душе, в который уже раз, поражаюсь: «Он всякий раз спрашивает только про паладина и жреца, как будто других людей там не существовало. А ведь там еще десяток носильщиков погибло, не считая нас, зелотов! Эти его не интересуют!»

Глядя на меня, Шарк бен Галем брезгливо морщится и уже открывает рот для нового вопроса, как тут неожиданно поднимается гранд Ситх аль Ашанги. Молча, не обращая внимания на оторопелые взгляды сидящих за столом комиссаров и самого игемона, он медленно направляется в мою сторону.

Тут же в сознании вспыхивает тревожный голос Гора.

Так! Сейчас слушай меня внимательно! Думай о жратве, нет лучше о девке, той, что тебя подставила. Так будет вернее! Ты когда про нее вспоминаешь, то у тебя реально в мозгу все извилины выпрямляются! Давай! Я постараюсь тебя прикрыть, но мне нужна твоя помощь!

Чего он хотел, я сразу не понял, но уже по тону осознал, что дело серьезное и сейчас нас будут просвечивать по серьезному. Думать об Ильсане мне не трудно, стоит лишь представить ее и все, началось. В голове одни упреки, оправдания и воспоминания! Даже в такой момент, и то, закрутилось сразу. Стараюсь только по имени ее не называть, а гранд уже в шаге от меня. Его бесцветные ледяные глаза вдруг отрываются от моего лица и оборачиваются назад, к столу.

— Отцы основатели, игемон! — На сжатых губах зазмеилась кривая усмешка. — Позвольте мне задать вопрос этому зелоту!

Ситх сделал это расчетливо, словно показывая, что ему не нужно ничье разрешение, но приличия он соблюдает. Игемон, не изменившись в лице, ответил жестом — мол, конечно, прошу вас.

Эта возня подарила мне пару секунд на подготовку. Теперь в моей голове только девушка на ступенях бассейна. Бретелька туники сползает с ее плеча, идеальная нога пробует воду кончиками пальцев. Ни ее имени, ни дома, ничего вокруг, только она!

Лицо гранда вновь поворачивается ко мне, и усмешка сползает с его губ. Бесцветно-голубые, пустые глаза, кажется, смотрят прямо мне в душу. Голос, до жути похожий на голос Гора, звучит в моем сознании.

Кто же ты такой, человечишка?! Какое заклинание носит твое тело? Как тебе удалось сбить моего стража?

Голос пробирает до дрожи и спрашивает словно не меня, а мое сознание, и оно, как маленький ребенок, радостно желает ответить. Я еле справляюсь, образ Ильсаны тухнет, а тяга пуститься в откровения растет с каждым мгновением. С этим желанием появляется и страх. Он заполняет душу ледяной волной, шарит по всему телу, словно ищет чего-то и вдруг останавливается. Так, будто наткнулся на невидимую, ледяную стену, а на ней вдруг яркой картинкой вновь засиял соблазнительный образ Ильсаны. Я успокаиваюсь и даже расслабляюсь, а в чужом голосе появляются раздраженно-брезгливые нотки.