Усадив Марию в большой гостиной с камином, Егор сварил кофе и прикатил тележку с кофейным набором, конфетами, печеньем, сыром и фруктами. «Интересно, зайди сейчас Елизавета, что бы она подумала?» — мелькнула мысль, но Крутов ее отогнал.

— Какие дела привели вас в наши края, Ходок?

Мария улыбнулась — словно солнышко просияло сквозь тучи, лицо ее стало летящим и прекрасным.

— Личные, Витязь, — ответила она. — В прошлый раз мне не удалось разглядеть вас как следует, вот и вернулась.

Крутов смешался, чувствуя к себе особый интерес красивой и сильной женщины, но остался спокойным.

— Мне кажется, я не заслужил такого… внимания.

— Вы заслужили внимание иерархов и архимандрита Предиктора, а это поважнее любой другой оценки. В том числе моей.

— Архимандрит — это Спиридон Пафнутьевич?

— Вот видите, вы уже начинаете ориентироваться. Это славно. А как идет учеба с архимандритом? Вы уже можете формировать вокруг себя ПАО?

— Откуда вы знаете, что такое ПАО? — пробормотал Крутов.

— Пространство адекватного ответа — не тайна даже для людей непосвященных, а вот способы его формирования — это уже секрет древнеславянской системы выживания.

— Живы…

— Так ее называет Спиридон — жива, но есть и другие названия.

— Боливак?

— Боливак и суев — лишь части живы, но и они требуют такой духовной чистоты, что овладеть ими способны единицы из десятков тысяч мастеров рукопашного боя.

— Вы владеете?

— О нет, — засмеялась Мария, «просвечивая» Крутова «прожектором» своей пси-энергетики. — Жива — настоящее искусство, и дается оно немногим. А я всего лишь Ходок, женщина… берегиня. Мое оружие специфично.

Глаза гостьи наполнились тьмой, и в голове Крутова вспыхнуло желание броситься на нее, сорвать с нее одежду, обнять, зацеловать… Лишь невероятным усилием воли ему удалось разозлиться и справиться с собой.

В глубине глаз гостьи протаяли удивление и интерес.

— Вы сильный человек, Егор Лукич. Похоже, архимандрит в вас не ошибся. Но вам нужен спутник, вернее, спутница…

— Берегиня у меня уже есть, — стиснул зубы Крутов, чтобы не выругаться. Успокоил сердце, дыхание, продолжая держать мысленный блок. Однако близость красивой, необычайно сильной и притягательной женщины продолжала кружить ему голову, и означало это, что он почти целиком находится в ее власти. Образ Елизаветы всплыл в памяти лишь один раз и растаял под натиском чар гостьи. Держался Егор в настоящий момент только на самолюбии.

— А если этот выбор неверен?

Глаза Марии снова вспыхнули дивным светом. Крутова буквально обожгло желание плоти, повлекшее его к женщине, туман безумия заполнил голову, и, уже вставая с кресла, чтобы броситься к ней, он инстинктивно схватился рукой за кармашек рубашки на груди, где лежало подаренное Елизаветой куриное перышко. Руку свело, как от удара током. Разряд неведомой энергии пронзил тело от ладони — через сердце — до кончиков пальцев на ногах и оставил в пустоте головы тихий стеклянный звон. Все стало на места. Крутов отрезвел, почувствовав облегчение и стыд, смущенно улыбнулся, встречая заинтересованно-недоверчивый взгляд Марии, пробормотал:

— Я принесу сливки…

— Не стоит, — покачала она головой, с откровенной прямотой разглядывая его порозовевшее лицо. — Мне надо было догадаться.