Григорьев посмотрел на Крутова, потом на с трудом поднимавшегося с пола босса, кивнул кому-то. В спортзал вбежали трое парней, доставая на ходу пистолеты. Крутов оценивающе глянул на них, жалея, что не сдержался. За себя он не боялся, но рядом была Лиза, а ее жизнью он рисковать не хотел.

— Отпустите их, — глухо проговорил хозяин Ветлуги.

— Но он же… — начал воспрявший духом Кислярский.

— Пусть идут! — Быченко посмотрел на Крутова. — Предложение остается в силе, полковник. Мы… я не предполагал, что вы столь искусный боец. Подумайте, вам есть что терять.

— Вам тоже, — пожал плечами Крутов, спокойно взял Лизу под локоть и вышел.

Дед Спиридон ждал их в машине, использовав для проникновения в кабину свое искусство. Егор этому не удивился. Молча включил двигатель, тронул машину с места, не обращая внимания на внимательные взгляды парней у входа в ресторан, скорее всего — телохранителей Быченко.

Елизавета вдруг всхлипнула.

Егор посмотрел на нее, погладил по плечу.

— Ты что, солныш?

— Я испугалась… я ничего не умею… ведь тебя могли убить!

— Не могли. И ты мне здорово помогла.

— Правда? — обрадованно и недоверчиво спросила Лиза.

— Правда, — ответил за Егора дед Спиридон. — Вы достойно прошли это испытание, дети мои. Но впереди вас ждут гораздо более тяжкие. Дай вам бог выдержать их!

— Аминь! — улыбнулся Крутов.

ФЕДОТОВ

Он стоял на вершине одинокой скалы, окруженной тайгой, и с каким-то мистическим восторгом готовился прыгнуть вниз. Страха не было. Голова эйфорически кружилась, руки дрожали и зудели, будто собирались стать крыльями, однако ноги вросли в скалу и держали его, как корни — дерево, и не позволяли приблизиться к обрыву. И все же Ираклий верил, что сможет это сделать. Верил и ждал, что ему помогут.

Где-то вверху раздался тонкий птичий вскрик.

Он поднял голову.

Сквозь ураганно несущиеся струи облаков прорвалась ослепительно белая точка, приблизилась, превращаясь в изумительно красивую белую птицу с черным хвостом и черными перьями на концах крыльев. Птица спикировала на макушку скалы и превратилась в женщину невиданной красоты с распущенными черными волосами и черными глазами. Алые губы ее раскрылись:

— Не меня ли ждешь, герой?

— Кто ты? — обрел дар речи Ираклий.

— Я птица Сирин. Не побоишься принять от меня помощь?

Сирин — темная птица, вспомнил Ираклий славянский миф, олицетворение темной силы, посланница властелина подземного мира. От головы до пояса она — женщина несравненной красоты, от пояса и ниже — птица. Кто послушает ее голос, забывает обо всем на свете, и нет сил, способных заставить его не слушать Сирин, а смерть для него в этот миг — истинное блаженство!

— Не побоюсь, — храбро ответил Ираклий. — Я ждал тебя.

— А если мифы не лгут и тебя ждет смерть?

— Значит, такова моя судьба.

— Зачем ты здесь? — Женщина-птица приблизилась.

Ираклий зачарованно разглядывал ее, любуясь необычной «ведьминой» красотой, изумительной пластикой движений, руками, летающими во время разговора, превращающимися в крылья и обратно, необыкновенно гибким станом, походкой, вызывающе женственной, сексуальной и в то же время свободной, горделивой. В живых дразнящих глазах женщины искрился такой властный призыв, что Ираклий рванулся к ней… и почувствовал, что ноги наконец вырвались из скалы, обрели былую упругость, подвижность и силу.