Родион вернулся в комнату, взял рюмку, проследил за красноречивым взглядом бывшего командира, криво усмехнулся:

— Так и живем, ни в чем себе не отказываем. Ну, вздрогнули?

Они выпили, закусили бутербродами с соленым огурцом и ломтиками сала. Родион выглядел заторможенным, углубленным в какие-то размышления и практически не разговаривал, глядя прямо перед собой. Панкрат заметил его состояние и осторожно спросил:

— Что это ты такой задумчивый? Рубль потерял?

— Не надо было ее… — вздохнул Родион, очнулся, налил себе еще рюмку водки и залпом выпил, захрустел огурцом. Глаза его заблестели.

— Кого ее? — небрежно поинтересовался Панкрат.

— Жену Лысцова. Начала сопротивляться, сука, и Кремень ее…

Панкрат помрачнел.

— Значит, это твоя группа брала квартиру полковника? Зинчук мне говорил, что это задача «Тени», но не сказал, кто именно будет ее выполнять. На кой хрен вы туда полезли? Мало было самого Лысцова?

— Мало, — скривил губы Родион. — Мы должны были обыскать квартиру.

— Зачем?

— По нашим сведениям, у него были «глу…» — Родион осекся, прижал палец к губам, оглянулся. — Тсс, я ничего не говорил, ты ничего не слышал! Об этом никто не должен знать!

— Не боись, братан, я никому не скажу. Кто это тебя так напугал? Зинчук, что ли?

Лицо Кокушкина пошло пятнами, глаза заблестели еще сильней, подернулись флером легкого безумия. Пить водку ему было явно противопоказано.

— Ты не представляешь, — прошептал он, — как тут умеют развязывать языки! Даром что нет «глушаков»! Зинчук — координатор, он сам не занимается грязной работой, для этого существует тройка «святой инквизиции» под началом одного… академика. Бывший врач, доктор наук, работал в психиатрической правительственной клинике, теперь с нами. Попадешь к нему в руки — пиши пропало, расскажешь даже то, чего не делал.

Родион опрокинул в рот еще одну рюмку водки, осоловел, снова прижал палец к губам.

— Все, хорош. Хочу спать. Смотри, командир, не проговорись…

Он уронил рюмку на пол, поплелся в спальню и ничком рухнул на кровать.

Панкрат встал, подошел к нему, тронул за плечо.

— Ну и как, вы нашли у Лысцова в квартире «глушаки»?

— Нашли… один…

— А зачем они вам?

— Клуб воспитания… — невнятно ответил Родион, — будем воспитывать авторитетов…

— Каких авторитетов?

Родион не ответил. Панкрат подождал немного, покачал головой, вернулся в гостиную и вылил водку из своей рюмки в бутылку. Потом внимательно осмотрел комнату, отмечая каждую деталь, пока не нашел то, что искал, — два «жучка», вмонтированные в настольную лампу и в телефон: номер прослушивался.

Вернувшись к себе, Панкрат тщательно обыскал свои апартаменты и тоже обнаружил «клопов» прослушки. Кому-то очень хотелось знать, о чем говорят между собой рядовые бойцы и командиры боевых групп «Психодава».

Спать он лег в дурном расположении духа, хотя уснул на удивление быстро. Зато снились ему такие кошмары, что он трижды просыпался за ночь, липкий от пота, пытаясь осмыслить сновидения, тут же засыпал снова, чтобы спасаться от кого-то бегством, мчаться куда-то в странном экипаже, напоминающем подводную лодку, драться с десятком ниндзя в черных балахонах, которые пытались похитить детей Лиды, и опять просыпался с криком в горле, хватаясь за оружие под подушкой.