Я с трудом подавил в себе мощный душевный порыв написать "Оду тем, у кого нет сердца".

Еще раз убедившись, что родился не в то время и не в том месте, я понуро направился к аэровагону.

— Доставайте инструменты, — приказал я Шпинделю.

— Вы не сказали, какие инструменты могут понадобиться, но, к счастью, я захватил все необходимое для осмотра двигателя.

— Я не собираюсь осматривать двигатель. Я собираюсь искать металл под землей.

— Металл? — переспросил он. — Но чтобы осмотреть двигатель, не нужно искать металл. У меня имеются все необходимые детали. В том числе датчики, которые фиксируют различного рода излучения.

Шанс уловить под землей какое бы то ни было излучение по истечении века равнялся нулю.

Чувствуя, что потерпел поражение, я отошел подальше от всех и уселся на камень.

Если мои поиски зайдут в тупик и я никогда не напишу книгу-разоблачение, можно считать, что на моей жизни поставлен жирный крест. Провести свой век, уткнувшись в канцелярский стол или в ссылке на Модоне… Лучше уж сразу покончить счеты с жизнью, кинувшись в этот бездонный овраг.

Так я сидел, смотрел на заходящее солнце, и в душе моей тоже сгущались сумерки. Собранного мною материала было недостаточно. В качестве подтверждения своей теории я мог предъявить только старую карту, которую, кстати, мне так и не удалось получить, бортовой журнал, рапорт разведки и исповедь Гриса. С этим мне не удастся выстроить реальную картину грязных махинаций. Интересно, подумал я, а как бы поступил на моем месте Боб Худворд?

Ко мне подошел Шпиндель:

— Не расстраивайтесь. Я слышал, как вы декламировали — по-моему, неплохие стихи. Кроме того, у меня появилась идея. Поскольку уж вам непременно хочется искать под землей металл, я могу взять запасной топливный энергостержень, воткнуть его в землю и сделать отвод-распайку, и если там есть металл, то появится магнитное поле. Тогда с помощью приборов мы определим наличие излучения. Только я хочу спросить: что вы намерены найти — неужели клад?

— Да, в некотором роде, — ответил я. На самом деле то, что я ищу, во много раз дороже всякого клада. Если я найду необходимые доказательства, то смогу обрести свободу, сбросив ярмо абсолютного, унизительного рабства!

— Тогда, — проговорил Шпиндель, — за работу.

Глава 7

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: копать придется много. Но тут возникло препятствие в образе Добермана.

— Нет, нет и нет! — сказал он. — Вы не можете заниматься раскопками в этом костюме, но если вы полагаете, что мы со Шпинделем будем копать одни, то глубоко заблуждаетесь, молодой Монти. — Повернувшись к пастуху, он спросил: — Нет ли здесь поблизости какой-нибудь деревеньки?

Пастух равнодушно сплюнул зеленую слюну:

— Прямо за этими черными камнями.

Я попросил брата Корсы разгрузить походное снаряжение и начинать устанавливать палатки и бросился вдогонку за Доберманом, который своей неуклюжей походкой быстро шел в указанном направлении.

Предупреждая меня на каждом шагу, чтобы я не поцарапал ботинок и не провалился случайно в одну из неизвестно кем вырытых ям, Доберман провел меня вокруг огромной кучи камней, и уже через пятнадцать минут мы добрались до "деревеньки".

Собственно, деревенькой оказалось несколько пробитых в скале пещер, у входа в которые сидели женщины и дети.

Порасспросив половину равнодушных или удивленных жителей, Доберман отыскал пещеру деревенского старосты, обстановку которой в основном составляло множество разных запахов. Старосте — скрюченному, беззубому старикашке — на вид было лет сто девяносто.

Ага, подумал я, наверное, он один из бывших узников замка, оставшихся в живых после землетрясения, да так и осевших на этой земле.