Бунин враз приуныл, горько выдохнул:

— Если бы фюрер был врагом только коммунистов! Боюсь, что он враг всего русского.

— А что делать, если против большевиков у нас нет других союзников? — дернул подбородком Зуров.

Бунин ничего не ответил. Лишь после долгой паузы сказал непонятное:

— Каждый должен сделать свой выбор. И то, что нам сейчас кажется невероятным и трудным, может оказаться единственно верным.

Эти слова никто не уразумел.

Англия и Германия колошматили друг друга.

Сталин время попусту не терял. СССР лихорадочно готовился к грядущей войне.

Гитлер встретился с Муссолини. За общим ужином Риббентроп с удовольствием вспоминал о поездке в Москву:

— Русская столица вся в лесах — строят жилье. Народ одет бедно, но все улыбаются, выглядят жизнерадостными. В русских, как и в немцах, есть особая простота и сердечность. Столы ломились от красной и черной икры, от лососины и крабов. А как замечательно были приготовлены козлята и барашки! Пальчики оближешь. Сталин подарил мне прекрасное охотничье ружье.

— Вы, Иоахим, тонкий знаток кулинарии, — улыбнулся Гитлер.

— Дело в любезности, с которой нас встретил Сталин. В вашу честь, фюрер, советский вождь произнес пышный восточный тост…

Гитлер сморщился:

— Об этом я слыхал. — Повернул смеющееся лицо к Муссолини: — Дуче, вы знаете, что Сталин пил за Гиммлера — «гаранта порядка в Германии»? Это очень забавно. Генрих истребил у нас всех приверженцев коммунизма, а Сталин искренне восхищался им. Настоящий политик, я очарован Сталиным! И достойный противник… У него есть ощущение истории.

Двадцать пятого января 1941 года Бунин записал в дневнике: «Хитлер, верно, уже понимает, что влез в опасную историю. Муссолини усрался — чем бы там дело ни кончилось. Возможно, что и Абиссинию потеряет».

Конечно, потеряет. И Гитлер тоже все потеряет — одни головешки останутся. Но до этого он успеет спалить полмира.

Тридцатого января, поворачивая ручку настройки «Дюкрете», Бунин услыхал голос Гитлера. Рядом с Иваном Алексеевичем сидела Магда, и она перевела страстные вскрикивания немецкого вождя:

— Мировой империализм и козни жидомасонов ввергли миролюбивый немецкий народ в войну. Что ж! Тем хуже для них. В 1941 году история узнает новый, справедливый порядок! Не будет больше ни привилегий, ни тирании. — Эфир донес одобрительный рев толпы, бешеные рукоплескания. — Мы как никогда близки к победе. Но для этого необходимы усилия каждого честного немца: солдата на фронте, рабочего на заводе, землевладельца на своем поле. Хайль!

И вновь рев, на фоне которого тысячи крепких глоток запели «Хорст Вессель».

В Германии счастливый народ ликовал — исполнилось восемь лет, как любимый вождь пришел к власти.

Двадцать первого февраля один из лучших советских разведчиков Шандор Радо сообщил из Швейцарии в Москву: «Германия сейчас имеет на Востоке 150 дивизий. Наступление Гитлера начнется в конце мая».

Дата предполагавшегося нападения на СССР была указана правильно. Но нацисты напали на Югославию и Грецию 27 марта — по этой причине Гитлер был вынужден отложить военные действия против России на четыре-пять недель.

В первых числах марта Рихард Зорге сумел передать в Москву потрясающие по важности материалы: фотокопию телеграммы Риббентропа германскому послу Отто в Токио: «Нападение на СССР планируется на вторую половину июня».