«Ты, чёртов ублюдок! Это я тебя спасла, а не ты меня! Как ты можешь так поступать со мной?» – снова обратилась Катрин к Анту, пока Вера ворошила кочергой в камине остатки догорающего дневника.

Ант в это время связывал обездвиженного Вереска и заклеивал ему рот широким скотчем.

«Лучше расслабься. Тебе эта болтовня никак не поможет. Каких-то пара часов, и ты навсегда забудешь свою прежнюю жизнь. Всё будет хорошо!»

«Да пошёл ты! И эта тварь тоже!»

– Ну хватит уже! – крикнула Вера, а потом сказала что-то Анту на его языке. Тот кивнул и больше не произнёс ни слова.

В руках ведьмы Катрин заметила свои записи, которые вела, еще находясь у Ао. Вера уселась в кресло и принялась листать их.

– Признаюсь, удивлена. Не думала, что ты способна на какую-то работу, а тем более – на учёбу.

Сначала Вера внимательно изучила несколько страниц, а потом начала быстро листать их, разыскивая что-то конкретное.

Ант расхаживал по комнате, как по музею, заложив руки за спину, изучая вещи, собранные ведьмой, и восхищаясь ими. Он что-то увлечённо шептал, но с Катрин больше не разговаривал. Сама же Катрин напоминала статую или стоп-кадр из фильма. Она застыла в дурацкой позе, и, как назло, у неё чесалось всё, что могло чесаться: нос, глаза, уши. Голос в голове бубнил без умолку. Память стиралась целыми сюжетами, терялась нить всей жизни. Она снова позабыла про отца Нины, да и про саму Нину тоже. Образ матери растворялся в калейдоскопе событий, где на первый план выходила фигура Веры. При этом было неважно, кто был в образе ведьмы – она сама или Вереск. Катрин пыталась бороться, убеждая себя, что ведьма – враг, но с каждой минутой ей становилось всё сложнее делать это.

Наконец Вера нашла то, что искала. Она сравнила текст в тетради Катрин с текстом и картинкой книги, которую вытащила из-под пресса железяк, предварительно смыв кровь с рук. Затем она резко встала и пошла в сторону рабочего стола. Оттуда до Катрин доносились звуки приготовлений. Было слышно, как Вера достаёт из шкафов и снимает с полок ёмкости и свёртки с необходимыми ингредиентами. Несколько раз ведьма залезала в рюкзак Катрин, откуда выуживала то, что они приобрели на рынке до всех происшествий. Время от времени слышались звуки ударов ножа о дерево, помешивания и трения. При помощи длинных металлических щипцов Вера достала из камина несколько красных угольков и положила их на специальную подставку. На неё она поставила тару с зельем. Комнату наполнили резкие тошнотворные запахи, от которых слезились глаза.

Чем занимался в это время Ант, Катрин не знала. Видимо, он чувствовал себя здесь не в своей тарелке и старался не привлекать к себе внимания. Но девочка знала, что он на взводе, она ощущала это, и ей нравилась эта его неуверенность – она придавала ей сил.

Приготовление заняло немало времени. Зато голос в голове Катрин замолчал. Вера полностью погрузилась в процесс, и ничто не могло её отвлечь, даже сонное мычание Вереска, который никак не мог прийти в себя. Когда всё было готово, Вера раскрыла окно, чтобы все запахи улетучились на улицу, и подошла к Катрин с бокалом бледно-красной жидкости в руках. Она схватила девочку за руку и больно уколола её палец. Затем начала выдавливать её кровь прямо в бокал, содержимое которого стало окрашиваться в насыщенный бордовый цвет.

За последний месяц Катрин исколола себе все пальцы и изрезала все ладони, но так и не смогла привыкнуть к боли. Она морщилась и хотела плеваться ругательствами, но Вера определённо не будет принимать их близко к сердцу, а тратить силы на эмоции бессмысленно. Лучше копить в себе отрицательный заряд, чтобы ненависть напоминала о том, кто перед ней.