— Челеста, послушайте меня, — прошептал он ей на ухо, — никто, ни вы, ни я или даже Мессулете, повторяю, никто не может создавать будущее. Вам было всего шесть лет. Челеста, вы были маленькой девочкой. Подумайте. Если бы вы побежала к своему отцу и рассказали ему то, что вам представилось, разве он поверил бы вам? Почему он должен был поверить? Вы должны признать тот факт, что в шесть лет вы были бессильны помочь вашей матери.

— Но я и не хотела помогать ей.

Ее голова покоилась на его плече, и она снова была ребенком.

— Что же касается ваших чувств, то они реальность. — Николас продолжал поглаживать ее волосы. — Но это совсем другое дело.

— Я не хочу прожить оставшуюся жизнь, ненавидя ее.

Дыхание Челесты замедлялось по мере того, как она успокаивалась.

— Я хочу любить ее.

— Тогда вам надо простить ее... и простить себя.

Челеста заснула, свернувшись клубочком. Ее лицо было повернуто к окнам, через прозрачные занавески просачивались последние лучи заходящего солнца, освещавшего зеленое море крыш. Николас надел легкий хлопчатобумажный черный пиджак и выскользнул в дверь.

Она въехала в ворота своей усадьбы, кивнула двум стражникам, которые расположились вблизи, покуривая и стараясь согревать свои руки на случай, как полагал Кроукер, если им понадобится быстро схватиться за оружие. Она, не тормозя, проскочила последний поворот к дому, оставив позади шлейф из гравия, покрывавшего дорогу.

В тишине, которая наступила после того, как Маргарита выключила зажигание, до Кроукера донесся громкий лай ротвейлера. Стал виден охранник с собакой. Она стояла на задних лапах с раскрытой пастью и высунутым мокрым языком. Как только Маргарита вышла из машины, собака опустилась на все лапы, фыркнула и стала рваться на привязи.

Кроукер смотрел через низкий борт открытого автомобиля, как Маргарита вытащила Франса и поставила ее рядом с собой.

— Я хочу забрать Франси из этого окружения немедленно. Я вижу, что Тони и я губим ее. У меня есть друг в Коннектикуте, у которого она может остановиться.

— Тони это не понравится, — предупредил Кроукер.

— Плевать мне на Тони, — заявила она. Дочь обхватила ее за талию. Поцеловав Франси в голову, Маргарита спокойно обратилась к ней. — Дорогая, войди в дом и попроси Мики помочь тебе уложить вещи. — Однако девушка не решалась покинуть их. — Иди, солнышко, — поторопила ее мать.

Франси пристально смотрела на Кроукера. Помолчав, она спросила:

— Я увижу вас снова?

— Обещаю тебе.

Она бросила на него последний взгляд, повернулась и вбежала по лестнице в дом.

— Ротвейлер должен отправиться в Коннектикут вместе с ней, — заявил Кроукер.

— Зачем это? — спросила Маргарита. — Он уже убил одну собаку и сделает это снова, если ему нужна будет Франси.

— Я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Она одарила его ироничной улыбкой.

— Какие экстраординарные вещи вы говорите, мой детектив.

В дверях дома показался охранник.

— Вы хотите, чтобы Франси собрала свои вещи, миссис Д.?

— Совершенно верно, Мики. Сделайте это сейчас, до того как прядет домой мистер де Камилло.

Охранник, казалось, колебался, затем он кивнул головой и вернулся в дом.

Какое-то время Маргарита молчала, пребывая в нерешительности. В ее глазах отражалась происходившая в ней внутренняя борьба.