У Ренаты Лоти было лицо сильной и решительной женщины, которая знает пути в коридорах глиста, имеет четкое представление о себе и своей цели в жизни. Если она когда-либо и перестала быть доверчивой, столкнувшись с жизненными разочарованиями, то с того времени прошло очень много лет. Она никогда не проявляла цинизма уставшего от жизни человека или неубедительного шовинизма, которыми пропитаны политики Вашингтона. С крупным носом, высокими скулами, глубоко посаженными лазоревого цвета глазами, твердой линией подбородка она была женщиной, с которой должны были считаться всегда и везде. У нее были коротко остриженные волосы цвета платины, что, наверное, было несколько необычным для женщины ее возраста, но соответствовало ее сильному характеру.

Одета она была в черный костюм, сшитый из шелкового букле, черные туфли из кожи аллигатора. В ее руке была гармонирующая с одеждой сумка, на плечи накинуто модное короткое черное замшевое пальто. На ней не было дорогих украшений, за исключением кольца с неограненным сверкающим рубином на безымянном пальце левой руки, где обычно носят обручальные кольца.

— Мистер Гаунт?

Он кивнул. Рената Лоти улыбнулась, показав на миг мелкие белые зубы.

— Очень любезно с вашей стороны встретиться со мной так быстро.

Он пожал протянутую ею руку.

— Я знала вашего отца. Это был человек, которым можно гордиться. — Она негромко засмеялась. — Кроме того, я была на очень скучном спектакле, когда вы меня вызвали, я уже и сама думала о том, чтобы уйти. Вы предоставила мне хорошее оправдание для ухода.

Ее голова склонилась набок, как у молодой девочки, оценивающей мальчика, впервые пришедшего в класс.

— Вы говорите, что номер моего телефона вам дал Тимоти?

— Да, Тимоти Делакруа, — подтвердил Гаунт, и они пошли вдоль тротуара.

Рената предложила сесть на скамейку в саду, разбитом около здания ОАГ.

— Он сказал, что вы, может быть, являетесь единственным человеком в Вашингтоне, кто в состоянии помочь мне.

— Очень лестно. — Ее лицо стало серьезным. — Я знаю Тимоти давно. Он никогда не преувеличивает.

Гаунт рассказал ей об интересе, который проявляет сенатор Бэйн к «Томкин индастриз» и к Николасу, в частности. Закончил он словами:

— Делакруа сообщил мне, что он имеет дела с «Сато-Томкин» через нашего директора в Сайгоне Винсента Тиня. Если это так, если мы как-то причастны к поставкам оружия, тогда я подозреваю, что у Комиссии Бэйна уже имеются доказательства этого. Эта компания — мертвое дело. Николасу грозит заключение в Федеральную тюрьму на всю оставшуюся ему жизнь.

— Я знаю все относительно Тиня, — заметила Рената. — И считала, что он стал директором «Сато-Томкин» в Сайгоне в результате какой-то интриги. Всегда хотела выяснить, кто все это подстроил.

Гаунт сразу навострил уши.

— Что вы имеете в виду?

— То, что вы сообщили о Тине очень плохие новости, фактически хуже некуда. Он ловок, умеет проворачивать дела в Юго-Восточной Азии вовремя и правильно. Это впечатляет. Но он настоящий предприниматель в самом плохом значении этого слова — он будет заниматься чем угодно и где угодно, если увидит, что это принесет прибыль.

— Компании?

— Ему самому. — Рената задумалась на минутку. — Я незнакома лично с мистером Линнером, но вы можете догадаться, что в своей области я много слышала о нем от очень большого количества людей. Они говорили, что он обладает тем, что японские самураи называли буши но насаке — нежностью воина.

Ее глаза, ясные и блестящие, не поблекшие от времени, посмотрели на движущиеся по Конститусьон-авеню автомобили.