Вот оно — его лицо! Смуглая кожа, восточные черты, но не типичного японца, а какого-то метиса, с примесью то ли бирманской, то ли кхмерской, то ли тибетской крови. Губы твердо сжаты, в углу рта родинка. Запоминающееся лицо, насколько Николас мог судить.

Механически, неосторожно наклонившись, человек поднял упавшую шляпу, на мгновение представ перед Николасом в своем подлинном облике: свившиеся в жгуты тренированные мышцы плеч и рук, всякое отсутствие жира, абсолютно невозмутимое лицо. Когда незнакомец вновь надел шляпу, Николас скомандовал:

— Пошли.

Они снова устремились за шляпой по хитросплетению венецианских улочек. В одном мосте незнакомец резко свернул налево. Добравшись до угла, Николас и Челеста увидели перед собой выложенный камнем дворик с бугенвиллями, а за ними — вход в ресторан. Стены, покрытые бархатом, напомнили чем-то интерьер вагона-ресторана. Левую сторону помещения занимала красного дерева стойка бара, справа же располагались три небольших банкетных зала.

— Здесь есть второй выход, — предупредила Челеста.

Пройдя по служебному проходу через весь ресторан, они вышли на другую улицу.

— Вон он, — сказал Николас, указывая направо.

Быстрым шагом они устремились вдоль узкой улочки.

— Дьявол! Он поперся в направлении Риальто, — воскликнула Челеста, — это не сулит нам ничего хорошего. Вокруг моста там всегда такие толпы народа, что он без всякого труда затеряется в них.

И действительно, через несколько минут они очутились на набережной, плавным изгибом подходящей к прославленному мосту, бывшему до XIX века единственным, переброшенным через Гранд-канал. Благодаря своему расположению, мост Риальто являлся средоточием торговой жизни города, а многообразие товаров и разноязыкая речь делали это место скорее похожим на восточный базар, а не на образчик европейской архитектуры.

Вновь впереди мелькнула шляпа, и Николас побежал вниз к по. Челеста держалась справа и сзади от него. Они выскочили к причалу как раз в тот момент, когда незнакомец уже ступал на imbarcadero, готовясь взойти на борт vaporello №1, берущего курс к Арсеналу.

Не обращая внимания на очередь, Николас и Челеста едва успели, не выпустив из поля зрения незнакомца, втиснуться в уже отдающий концы речной трамвай.

Они пристроились у борта, с тем чтобы у Николаса была возможность маневра в случае, если потребуется действовать мгновенно. Vaporetto прошел но курсу мимо Фондачо-дей-Тедесчи, огромного дворца, насчитывающего сто шестьдесят внутренних помещений: когда-то семейство Тедесчи использовало эту махину в качество склада товаров и своего рода гостиницы для заезжих купцов.

Катер держал направление на Волта-дел-Канал — излучину Гранд-канала. Здесь же, как бы командуя всей инфраструктурой Гранд-канала, располагались четыре Палаццо Мончениго — дворцы семейства, давшего Венеции семерых дожей. Челеста без умолку рассказывала Николасу об истории Венеции, изображая добросовестного экскурсовода, сопровождающего богатого туриста.

Не успел vaporetto толком пришвартоваться у пристани Сант-Анжело, как незнакомец уже соскочил на землю. Пробираясь сквозь толпу, Николас и Челеста бросились вдогонку. Пробегая мимо фасада еще какого-то дворца, Челеста бросила, что это здание построено в наиболее характерном для Венеции стиле, нежели другие дворцы.

Неизвестный быстрым шагом обогнул Палаццо Корнер-Спинелли и, спустившись по узенькой дорожке, вышел на другую улицу. Завидев небольшой старинный особнячок, он толкнул боковую дверь и исчез за нею.

На секунду Николас и Челеста замерли. Николас чувствовал волнение стоявшей в тени рядом с ним женщины. Каменный фасад особняка был отделан облицовочным кирпичом и мраморной крошкой, отчего здание имело богатый рубиновый оттенок, столь характерный для Венеции.

Наконец Николас подал знак, и они приблизились к двери.