-Что, стыдно? И правильно! Мало того, что врала безбожно, так еще и устроила не бог весть, что! Мать в могилу чуть не загнала, а теперь явилась королевишна, в шубе соболиной. А что мать на лечение ели как кредит взяла, так это разве тебя волнует. Плевать ты на все хотела. Главное, что тебе хорошо. Кто выгоден, к тому и ластишься. А что всю жизнь на тебя мать горбатилась, все тебе отдала, ВСЕ-это ты забыла, стоило чуток тебя против шерстки погладить! Сволочь ты, больше никто! –сплюнула бабушка.

Я же сверлила пол, затуманенным слезами, взглядом, не в силах поднять глаза. В этих словах не было ни грамма правды, но все равно больно и обидно. Так это несправедливо, так унизительно! Неужели я действительно заслужила все это?

-И не надо тут передо мной крокодильи слезы лить! Откуда приехала, туда и шуруй!

-Я пошурую, не волнуйся!- огрызнулась я сквозь слезы, - Ты только скажи, где мама проходит реабилитацию, и счет свой напиши, деньги перечислю.

-Пошла вон отсюда! Благодетельница тоже выискалась! И к матери не смей соваться, только успокоилась она бедная. Ей сейчас покой нужен, а не на тебя - срамоту, смотреть. И деньги свои запихай в то место, которым их заработала! - прокричала бабушка, отталкивая меня от двери, собираясь ее захлопнуть, но во мне откуда-то взялись силы, и я не позволила это сделать. Вцепилась мертвой хваткой и закричала, надрывно, давясь слезами:

-Что ты несешь?! Кто я, по-твоему? Ты что, совсем?

-Подстилка – вот ты кто! И мразь последняя раз на какой-то хрен зажранный семью променяла. Убирайся отсюда, чтобы глаза тебя мои не видели! – прорычала бабушка и, толкнув меня, захлопнула дверь.

Я же заорала. Вот так на весь подъезд. Подскочила, заколотила руками по двери, разбивая костяшки, пинала ее, крича какие-то ругательства, пока не захлебнулась рыданиями. И словно по щелчку вся эта ярость улетучилась, осталась только опустошенность и бессилие. Сползаю по стене, утыкаюсь в колени и реву.

Не знаю, сколько я так сидела. Что-то во мне надломилось в очередной раз. Ощущаю себя так, словно я убитая бабочка, распятая на кусочке бархата. Красивая, но не способная противостоять хоть чему-то в этом мире. Каждый так и норовит поймать, и прикрываясь благими намерениями, оборвать крылья.

Встаю, голова кружится, как у пьяной, в висках стучит. Выхожу на улицу, бреду некоторое время по дороге, пытаясь, успокоится. Но не получается, сцена словно на «репите»- прокручивается раз за разом, травя душу. Вот ответьте мне, что я такого сделала? Дело во мне или родственники у меня ку-ку? Ладно, я согласна, встречаться с сорокалетним мужчиной – это не то, чего желают для своего ребенка. Но если уже так случилось, неужели стоит устраивать подобное представление? Чего ради? Чтобы я что-то поняла? Так и без них мне все предельно ясно. Но если люблю я его, если без него зашиваюсь, если он - биение моего сердца, что мне теперь сделать? Вырвать его к чертям что ли? А как жить-то тогда? Как жить мне без него, если он все, абсолютно все для меня?

Да и почему я должна это делать? Немаленькая уже, с какой стати они будут лезть ? Пусть идут к черту со своими претензиями! Единственное в чем я перед ними виновата, так это в обмане, насчет учебы. Все остальное - это мое право!

Злость приводит меня в чувство, да и мороз ощутимо дает о себе знать. Лезу в сумку, чтобы достать телефон. Нужно вызвать такси, заселиться в какую-нибудь гостиницу, завтра узнать у тети Кати, где мама, съездить к ней, а там уже попросить Олега о помощи. Впрочем, мое месячное содержание вполне способно покрыть расходы за санаторий. Понимание этого несколько смущает, и становится неловко. Но эти мысли быстро отходят на второй план, а точнее вовсе исчезают из головы, стоит мне заметить в сумке разрез сбоку и отсутствие телефона и кошелька со всеми деньгами, кредитками.