— Что это еще за новости? — иронично поинтересовалась она.

— Такие. Я останусь в Москве. — выдавила я из себя. Руки тряслись от нервного напряжения

— Чего – чего? А где это ты собралась проживать в Москве, интересно?

Я тяжело сглотнула и посмотрела на Лерку, которая сейчас притихла. Она, словно поняв мою немую просьбу, прокашлялась и неуверенно подала голос:

— У меня.

Тетя Катя усмехнулась и покачала головой.

— Не резиновая Москва. Дур таких знаешь сколько?! На что ты собираешься жить?

— Проживу, не переживай. — зло, сквозь слезы, прокричала я, пакуя вещи. Меня так сильно задели ее слова. Да и вообще, я была выжата, как лимон. Там, на аллее, все казалось просто, а сейчас вдруг с ужасом понимаю — мне некуда деваться, я загнана в угол. Ну, где я буду жить? Где работать? Что мне делать? Одно я знала точно-я не хочу домой. Не хочу видеть потухший взгляд мамы и бабушки. Они же столько надежд на меня возлагали. Не могу больше сдерживаться: сажусь в кресло, утыкаюсь в коленки и реву навзрыд. Я не заметила, как оказалась в объятиях тети Кати.

— Ну, все, все. Ну, ты чего, детка? Ну, не конец ведь света?! На следующий год мы с тобой обязательно поступим. Ты мне скажи, зачем документы-то забрала? Ох, надо было мне с тобой идти, я бы их там разнесла! — причитала она, успокаивая меня. К нам подсела Лерка, взяла меня за руку.

— Ян, не убивайся ты так. Хочешь, я с мамой поговорю? Возможно, поможет тебе с работой — им часто официанты требуются. Нормально все будет, Ян.

Я кивнула, а потом посмотрела на крестную и отчаянно попросила:

— Теть Кать, пожалуйста, очень тебя прошу, не говори маме. Я буду платить за квартиру, обещаю. Я…

— Прекрати! — оборвала она меня и вышла на лоджию, покурить. Я же заламывала кисти и наблюдала, как она задумчиво смотрит вдаль.

— Я поговорю с мамой, попрошу ее помочь. Сеть Де Марко большая, где-нибудь обязательно будет работа. Так что не накручивай, все будет! А этой суке я пинка дала, сказала, что ей п*здец! Ты бы видела, как она бежала — только пятки и сверкали. –попыталась успокоить меня Лерка.

Но вышло все наоборот-я истерично засмеялась. Но чтобы не пугать Гельмс истерикой, сжала с благодарностью ее руку.

Вошла тетя Катя: бледная, губы поджаты, взгляд строгий. Я застыла в ожидании ее ответа. Она еще некоторое время сверлила меня взглядом, а потом вздохнула тяжело и сказала:

— Только попробуй не поступить на следующий год, придушу!

Все внутри меня оборвалось, слезы потекли из глаз, а на губах заиграла улыбка.

Итак, первое сентября, на часах шесть утра, а я уже на ногах. На ум сразу же приходит достаточно правдивый эквивалент известной поговорки: ученье — свет, а не ученье — чуть свет и на работу. Настроение от незавидных перспектив на ближайший год опускается ниже некуда. Погода со мной солидарна: небо заволокло грозовыми тучами, ветер пока еще только набирает обороты и лишь слегка колышет деревья, но грозится перерасти в ураган. Вот и лету пришел конец, осень законно вступила в свои права.

Выхожу на лоджию, чтобы сделать зарядку. Разминаю мышцы, с остервенением и маниакальной злостью повторяя про себя, что уже через год буду с улыбкой встречать новый день, с мыслями об учебе, а не о работе. Напоминание о ней приводит меня в волнение, в животе появляется неприятное ощущение. Казалось бы, ну о какой работе можно волноваться, будучи официанткой? А я все равно боюсь сделать что-то не то. В каждом деле свои тонкости, в обслуживании их куча.

Сделав зарядку, приняла экстремальный душ. Собиралась я как мышка, дабы не разбудить тетю Катю — она любила поспать, но эти попытки потерпели неудачу, когда позвонила мама.