|
— Э-э, нет, старче, она стоит десять золотых дукатов, и даже больше, и я хочу заплатить именно эту сумму выкупа. - Воля твоя, козаче! Скоро и свадьбу сыграли. И увёз Калина свою супругу на Хортицу, где в зимовнике построили ему казаки хатку ладную с банькой, с яслями для птицы да с загоном для скота. Прошло несколько лет, и воротился на Хортицу друг Чуб, так и не нашедший себе супругу. Решил навестить он старого товарища и узнать, как у него жизнь сложилась с дочерью рыбака. Идёт он улице, со знакомыми казаками раскланивается, а навстречу ему вдруг! женщина неземной красоты. Он чуть было дар речи не потерял, завидев красоту такую! Он её спросил, как найти его друга Калину. Она показала. Приходит и видит: сидит его друг, корзину плетёт, а вокруг детишки бегают. — Как живёшь, брат Калина?! – воскликнул Чуб. — Хорошо живу, брат, Чуб! - ответил Калина, обнимая побратима. - Сыт, одет, обут, женою да детишками обласкан! Тут входит та самая красавица, от вида которой у Чуба давеча едва ноги не подкосились… Да на подносе угощенье несёт казакам. — Вот, познакомься, брат Чуб! Это моя жена Наталка. — Как? Ты что женился ещё раз? — Нет, это всё та же женщина, что ты видел на косе Долгой. — Что за колдовство? Как же это произошло, что она так изменилась? — А ты спроси у неё сам. Поклонился Чуб женщине в пояс и спрашивает: — Прости уж казака за бестактность, красавица, но я помню, какая ты была. Что же должно было случиться, что ты стала столь прекрасной? — Просто, когда мой супруг сватал меня, я поняла, что стою десяти золотых дукатов... И даже больше...
Три старухи
- Расскажу-ка я вам, шановнии добродии, одну старую гишторию – немало поучительную и на сей день. В одном зимовнике, я уж и не вспомню в каком, жила себе женщина, и был у нее единственный сын. |
