Общаясь с внешним миром посредством писем, Джакомо просил присылать ему побольше книг, чтобы они скрашивали его унылое существование. Помимо чтения единственным развлечением были карты. Став постоянным участником офицерских собраний и застолий, Джакомо не только играл в карты, но и забавлял партнеров смешными историями. Однажды, прослышав, что ненавистный Рацетта продолжает строить против него козни, он решил разделаться с ним, избрав верный простонародный способ: отдубасить его палкой. Для этого ему было надо как минимум покинуть крепость. Задача была не из легких, зато, взявшись решать ее, Джакомо выплеснул наконец накопившуюся в нем за несколько месяцев пребывания в крепости энергию. Для начала он симулировал вывих и убедил всех, что не может ходить; в это время он ухитрился тайно договориться с лодочником, взяв с него обещание в условленный вечер отвезти его в город, а потом доставить обратно ' за приличное вознаграждение. В заранее оговоренный день Казанова симулировал желудочную колику и, картинно расхворавшись, улегся в постель. Вечером он ловко споил своего стража-сержанта и отбыл в город, где подкараулил Рацетту, поколотил его, воротился обратно и громкими стонами и воплями разбудил своего незадачливого цербера. Спектакль удался на славу: страдающего животом и с вывихнутой ногой Казанову никак нельзя было заподозрить в покушении на Рацетту, как бы несчастная жертва ни кричала о виновности Джакомо на всех углах. Неоспоримое алиби Казановы сослужило ему двойную службу. Не сумев привлечь обидчика к суду, полицейский пристав своими жалобами невольно убедил всех, что поколотил его именно Казанова, а значит, месть свершилась. Ибо какая же это месть, если о ней никто не знает?

Наконец в Венецию прибыл долгожданный де Бернардис. Аббат Гримани, вызволив Казанову из форта, отвез его к новому епископу Мартирано и оставил их наедине. Проговорив на латыни более трех часов, епископ и Джакомо с облегчением расстались, сознавая, что абсолютно не понравились друг другу. Но епископ чувствовал себя обязанным Дзанетте, а Джакомо плыл по течению, ибо собственных планов у него не было. Была договоренность, что до Рима каждый добирается сам, а уже из папской столицы они вместе поедут в епархию де Бернардиса, расположенную на самом юге Италии. Гримани договорился, чтобы часть пути его подопечный проделал в свите венецианского посла, а на оставшуюся дорогу выделил ему шесть цехинов. Сумма эта показалась Джакомо небольшой.

Не откладывая дело в долгий ящик, юный Казанова пустился в путь. Помимо шести цехинов Гримани у него в кармане имелось еще сорок, полученных им за утварь из бабушкиного дома, часть которой, сумев обвести вокруг пальца и бдительного пристава, и покровителя, он ухитрился продать. Казанова чувствовал себя богачом. Приключения начались буквально с первого дня. Прибыв в Кьоджу, городок неподалеку от Венеции, откуда посольство отплывало в Анкону, Джакомо встретил в трактире университетских приятелей. Далее развернулось банальное действо под названием «мальчик вырвался на свободу». Казанова напился, проиграл все деньги, отыгрался, отправился в бордель, где его вновь наградили дурной болезнью, заночевал в незнакомом месте, снова напился и снова проиграл… Словом, когда Джакомо наконец добрался до причала, где должна была стоять посольская тартана, на которой ему предстояло плыть до Анконы, той уже и след простыл. Она отбыла, увозя с собой багаж Казановы.

Разумеется, молодой человек мог бы вернуться в Венецию, повиниться и попросить денег на дорогу. Но самолюбие не позволило, он решил самостоятельно добираться до Рима.