Сам процесс «подстригания» мог занимать целый час, а то и больше. Для нее подобное было диковинным и странным. Зачем тратить время и силы, если тебе требуется только убрать излишки волос? Которые, кстати, скоро снова отрастут.

Однако оказалось, что Лидс ловок не только на острый разговор. Он достал те самые ножницы, которые Юти видела очень давно, практически в прошлой жизни, и небольшой черепаховый гребень. И всего через четверть часа в крохотное зеркальце из сундука со всякой всячиной миели, смотрел скуластый паренек с волосами до мочек ушей, которые со всех сторон будто бы обнимали голову. И делали это невероятно ровно. Юти даже показалось, что ее лицо изменилось. Стало не таким отталкивающим. Может, в этом, как называл его Лидс, «цирюльном мастерстве» и правда был некий смысл?

Холодным хмурым днем, когда рваные тяжелые облака нависли так низко, что, казалось, в хорошем прыжке их можно достать рукой, Ерикан с ученицей вновь пустились в путь. Лидс стоял на пороге землянки, поглаживая своего верного горного волка и провожая парочку задумчивым взглядом.

Ветер скрипел ветками деревьев, будто молодой музыкант, впервые увидевший инструменты, надвигающаяся стужа пыталась облапать их, подобно пьяному моряку, который после долгого плаванья оказался в доме терпимости, а солнечные лучи, изредка падающие сверху, лишь ослепляли, но никак не грели.

Юти понимала, что они ушли куда-то очень далеко от ее родных земель. Потому что даже во время сезона дождей в Шестом Пределе, впрочем, как и в Четвертом, никогда не было так зябко. Так постоянно холодно.

Однако путь теперь давался не так тяжело, как прежде. Девочка прокручивала в голове всю информацию, которую получила от Лидса, и она не давала ей покоя.

Воплощение Аншары! От подобной дерзкой мысли перехватывало дыхание, будто Юти посягнула на нечто святое. Впрочем, наверное, так оно и было.

Ерикан не спешил прояснить ситуацию, занимаясь своим привычным делом — многозначительно молчал, искоса поглядывая на Юти. Точно ждал чего-то. Девочка тоже первое время пыталась показать, что равнодушно относится к полученной информации. Однако на четвертый день пути не выдержала.

— Я знаю твою последнюю способность в направлении развития тела, — сказала она ни с того, ни с сего.

— Думаешь? — на секунду усмехнулся старик, после чего вновь стал серьезным.

— Да. — Юти даже выдержала небольшую драматическую паузу. Совсем крохотную, потому что терпеть больше не было мочи, — бессмертие!

Девочка смотрела на учителя, невероятно довольная собой, и ждала его реакции. Ерикан же чуть сощурился, провел рукой по волосам и лицо старика неожиданно приобрело лукавое выражение. То самое, которое появлялось, когда он хотел ткнуть Юти в очевидное несоответствие ее выводов.

— Получается, если с огромной высоты упадет камень, то я встану, отряхнусь и пойду дальше?

— Ну… — смутилась Юти. — Наверное, нет.

— А если мой живот распорют мечом, то я даже не замечу подобной неприятности? — спросил Ерикан. В голосе его слышалась робкая надежда, но глаза откровенно смеялись.

— Нет, — сердито ответила Одаренная.

— В чем же заключается твое бессмертие?

— Но вы видели Аншару!

Глаза Ерикана стали грустными и будто бы даже потеряли последние остатки цвета. Наставник молчал так долго, что Юти решила — их разговор закончен. А потом стал говорить тихо, почти шепотом.

— Она была прекрасна. Как яркая красивая птичка, которую ты видишь первый раз в жизни. Аншару нельзя было назвать красавицей, однако стоило ей появиться на площади, как все затихали. Она обладала необъяснимой притягательностью. Не по годам мудрая, серьезная и… живая.