— Какого черта… — выругался было он, но потом спохватился: — Черри, это ты? Что случилось?!

На ее часах было половина третьего ночи.

— Все, — сказала она коротко.

— Мне приехать?

— Тебе завтра на работу.

— Завтра суббота, — напомнил он. — Выходной.

— Я не знаю, что делать.

— Ты нашла убийцу, девочка Черри? — Или ей показалось, или в его голосе была откровенная насмешка.

— Ты один?

Он замялся.

— Что, она спит? — спросила Ксения, чувствуя, как знакомо проваливается в пустоту сердце.

— Послушай, это не имеет никакого значения. — Бывший муж говорил очень тихо, словно боялся кого-то разбудить.

«Мерзавец», — грустно и без всякой злости подумала Ксения и не удержалась от насмешки:

— Не имеет никакого значения то, что она спит, или то, что просто существует? И кто на этот раз? Богатая женщина? Старая, молодая?

— Она просто моя начальница.

— Все понятно: кроме всего прочего — твое алиби.

— Ну, раз ты все выяснила, то это уже не актуально.

— Дурак, — сказала Ксения и повесила трубку.

Было такое чувство, что ее все бросили. Генка женился, Герман сейчас с ее приятельницей Валентиной, даже у бывшего мужа кто-то есть. А она-то подумала, что это все правда: его любовь, раскаяние, планы на будущее. А ему, оказывается, гарантии нужны! Пока не позвала, надо иметь кусок хлеба на черный день. Вот она, оказывается, какая — любовь! Теперь телефон звонил, но Ксения уже не брала трубку. Ей хотелось только одного — определенности. Знать, что она навсегда останется в этой квартире, что будут деньги на еду и одежду, будет нормальная жизнь с нормальным человеком и никакого страха перед тем, что все это когда-нибудь кончится.

Она заснула, когда больше не было сил вглядываться в темноту. Во сне ей казалось, что пришла Евгения, стоит у ее кровати, смотрит и смеется.

Рано утром Ксения поехала в общежитие к Анатолию Воробьеву.

На вахте ее долго расспрашивали, к кому идет, записывали паспортные данные и наконец пропустили. Ксения прошла мимо охранника с таким чувством, что в кармане у нее бомба. Подозрительность всегда создавала у нее ненужные комплексы.

Обшарпанные стены, запахи мусоропровода создавали впечатление, что где-то рядом стоит помойное ведро, которое никогда не опорожняют. Она старалась не дышать, пока пешком поднималась на пятый этаж. Трудно было представить, что здесь живут люди. В пролетах между этажами пустые бутылки стояли вперемешку с мятыми пакетами из-под молока. Ксения подумала, что давно уже от этого всего отвыкла.

Это было общежитие квартирного типа, и, как поняла Ксения, Анатолий Воробьев занимал одну из комнат в квартире номер тридцать восемь. Ксения долго не решалась позвонить, потом коротко нажала на оплавленную черную кнопку. Кто-то пытался поджечь звонок, а потом чертил на стене горелой спичкой матерные слова. «Пошли вы все…»

— Да пошли вы… — услышала Ксения от мужика в тельняшке, очень похожего на ее соседа по коммуналке. Он открыл дверь и стоял перед ней, слегка подкачиваясь. Потом вдруг заморгал: — О, да здесь дама! Пардон.

И, плюнув на ладонь, пригладил растрепанные жидкие волосенки.

— Мне бы Анатолия.

— Воробья? Заходи.

Мужик широко распахнул дверь и стал оглядывать Ксению с головы до ног весьма откровенно. Она замялась, опустив глаза в пол и рассматривая разводы на грязном линолеуме. Мужик хмыкнул и шагнул в коридор, стукнув по пути кулаком в какую-то дверь:

— Толян! К тебе баба! Симпатичная. Не забудь пригласить на огонек!

Ксения, не снимая обуви, подошла к той же двери, постучала.