— Что?

— Фразу надо закончить так: если никто не будет работать на другого, то он будет работать на себя самого.

— Хорошо, — сдалась Ксения. — Но почему ты не можешь ко мне переехать?

— Не к тебе. Это квартира Женьки Князевой. А ее убили.

— Ну и что?

— А если это сделал я?

Он улыбался, но Ксении было не до смеха.

— Герман, но зачем?

— А затем, что ты опоздала, девочка Черри. — Ксения не знала, почему ни разу не напомнила Герману о том, что он на целый год младше. — Почему ты не предложила этого в тот день, когда я просил?

— Когда?!

— Когда я предлагал договориться.

— Но я же не знала…

— Ты и сейчас в том же положении. Нет уж, давай каждый останется при своих проблемах.

— У тебя кто-то есть? — спросила Ксения.

— Типично женская логика. Если мужчина не хочет трахаться с ней каждый день, значит, у него кто-то есть. Без вариантов. А вчера я подумал о тебе лучше.

— Я хотела этого для тебя.

— Для меня сделай, пожалуйста, парочку бутербродов. С собой. Только не таких тупых, какие делала Валентина. Положи зелени, огурчика. Прояви фантазию, не как сегодня ночью в постели.

Ксения обиделась и не собиралась больше с ним разговаривать.

— И даже не спросишь, приду ли я еще? — спросил Герман уже в дверях. — Думаю, судьба сведет. Ты, кстати, не знаешь, куда исчез тот парень из общаги? Который заикается?

— А зачем тебе Толя?

— Затем, что ты не поверишь. Несмотря на свою скрытность, Женька один раз была со мной откровенна. Теперь это дорогого стоит. Ну, пока!

30: 15

«Теперь это дорогого стоит», — повторила про себя Ксения, моя посуду на кухне. Она никак не могла зацепиться за одну очень важную мысль. Вернее, не могла сделать правильного вывода из того, что казалось ей подозрительным. Все они говорили о Жене Князевой по-разному. Либо она меняла свой стиль поведения с каждым новым романом, либо кто-то из шестерых врал.

Почему Герман так интересовался Анатолием Воробьевым? Именно им?

Ксения не знала, как построить свой день. Лежать до вечера на диване перед телевизором? Поехать по магазинам? И вдруг подумала с ужасом, что ей не нужна новая одежда. Вообще никакая не нужна, потому что глупо привлекать к себе мужское внимание, если не хочешь случайных знакомств. Немыслимо привести кого-то в эту квартиру, где произошло столько человеческих драм. Ксения чувствовала, что даже воздух ее заразный. Хотелось сорваться наконец и сделать что-нибудь неожиданное, абсолютно нелогичное.

— Мне надо прогуляться. Просто прогуляться, — сказала Ксения пухленькой темноглазой девушке в зеркале, беззвучно приоткрывшей несколько раз ротик-вишенку. — Согласна ты со мной или нет, но мы сейчас будем одеваться.

Повторяя ее движения, темноглазая натянула на себя джинсы и свитер. Нахмурилась, застегивая молнию, и осуждающе зашевелила губами:

— Есть надо меньше.

Хотя Ксения знала, что против природы не пойдешь. Она, Вишенка, никогда не будет похожа на худющую узкобедрую подругу-теннисистку. И чудных длинных ног не будет, даже если вовсе не слезать с диет. Но бывший муж любил Ксению именно за то, что она относилась к себе и окружающим очень просто, принимая без зависти достоинства других и прощая им различного рода недостатки, не заставляя при этом прощать свои. Бывают у людей такие вот неконфликтные характеры. Казалось бы, у таких людей все должно быть хорошо, но почему-то получалось наоборот. Судьба сталкивала Ксению с самыми жестокими эгоистами, словно проверяя на прочность.