Можно было подумать, что «дорогая мамочка» (Боже, благослови ее седины) была хозяйкой молочного магазина и кондитерской, которые обслуживали только ее любимчика (и ему только что купили шикарный новый велосипед).

Он так смеялся, когда посылал эту открытку, что чуть не сделал ошибку в адресе. Но потом ему стало грустно. Похоже, что шутку сыграли с ним. Быть может, желая поддеть Лилли, он разбередил в себе глубокую ноющую рану, и это лишний раз доказывало, что мать была сильнее его. Не следовало этого делать. Он получил от нее все, что она могла дать, но в его жизни это не оставило никакого следа. И не дай бог она подумает, что ему больно.

После этого он продолжал посылать ей открытки на Рождество, день рождения и другие праздники. Но очень сдержанные. Он редко ее вспоминал, а потому был заранее застрахован от ее насмешек. Такая женщина, как Лилли Диллон, не доберется до его души.

Они дарили друг другу подарки, и, пожалуй, только в этом он проявлял свои истинные чувства. Лилли явно могла позволить себе более дорогие подарки, но он отказывался это признать. И не признавал до тех пор, пока соревнование «чей подарок лучше» не только стало представлять угрозу его планам на будущее, но и не обнаружило своей истинной природы. Для Роя оно было еще одним проявлением боли. Лилли ранила его – или так, по крайней мере, он думал, – и он по-детски отвергал все попытки искупления вины.

Она могла так подумать, а этого нельзя было допустить. Он написал ей, как бы между прочим, что подарки – это теперь сплошная коммерция, а они должны все-таки иметь отношение к воспоминаниям из былых времен. Если она хочет сделать благотворительный взнос от его имени, прекрасно. Какой-нибудь детский фонд вполне подойдет. Он, конечно, сделает взнос от ее имени.

К примеру, какой-нибудь организации проституток…

Однако не стоит забегать вперед и пропускать один из главных эпизодов сюжета.

От Балтимора до Нью-Йорка всего два часа езды. Покинув дом, Рой туда и отправился, что было вполне логично для молодого человека, чьим имуществом являлась только хорошая внешность и унаследованная страсть к легким деньгам.

Деньги были нужны ему немедленно, и он поступил на работу коммивояжером. Он ходил от двери к двери и продавал журналы, купоны на фотографии, кухонные принадлежности, пылесосы – в общем, все, что могло принести доход. Хороший заработок маячил на горизонте, но в руки давался с трудом.

Возможно, Майлс из Мичигана и сделал на своем «Суперматериале» 1380 долларов только за первый месяц презентации друзьям, а О'Хара из Оклахомы зарабатывал 90 долларов в день, принимая заказы на детские ходунки «Упси-Дудл». Но Рой в этом сильно сомневался. Он выбивался из сил, но у него не выходило больше 125 долларов в неделю – если повезет. Средний заработок составлял от 75 до 80 долларов, и, чтобы получить их, он должен был выложиться полностью.

Но это все-таки было лучше, чем работа курьера или клерка, когда вместо хорошей зарплаты тебе обещают «отличные перспективы» и «возможность роста». Обещания ничего не стоят. К примеру, он идет в такое место, где ему обещают, что однажды он станет президентом – но как насчет небольшого аванса?

Хотя работать продавцом было утомительно, больше он ничего не умел. Он злился на себя. Ему скоро будет двадцать, а он все еще полный неудачник. Что же с ним не так? Почему у Лилли все по-другому? Чем он хуже?

Потом ему исполнилось двадцать.

Все началось как-то случайно. Болван хозяин сигарной лавки сам подал Рою идею. Задумавшись, Рой продолжал искать в кармане мелочь уже после того, как получил сдачу с банкноты, и нетерпеливый продавец, жаждущий обслужить и других покупателей, внезапно потерял терпение.

– Ради всего святого, мистер! – раздраженно произнес он. – Это всего лишь пять центов! Отдадите в следующий раз, когда сюда придете.