— Свинец чересчур вреден для пищеварения…
Они как-то вдруг отрезвели и сникли. Ребята были битые, сразу поняли, что у меня в руках не детский пугач, а настоящая «пушка», потому пробовать судьбу на авось не стали.
— Мы с тобой еще встретимся… — выдавил из себя горбоносый, садясь за руль.
— Лады, — ответил я, кипя от злобы и едва сдерживая палец на спусковом крючке. — Готов в любое время. А сейчас проваливайте.
Они затащили пришедшего в себя забияку на заднее сиденье и уехали, увозя с собой и лупоглазую.
— Пойдем… — пряча наган, обернулся я к «мышке», которая тихо всхлипывала позади. — Тебе куда?
— Т-туда… — показала она в темноту.
Некоторое время мы шли молча, а затем вдруг она остановилась и пролепетала в отчаянии:
— Heт, туда… туда не пойду.
— Почему?
— Они могут быть там, на квартире, где мы с Инкой живем…
— Ты здесь отдыхаешь?
— Да-а…
— Дела-а… — задумался я. — Вот что… Как тебя зовут?
— Ольга…
— Значит, так, Ольга, как я понял, ночевать тебе негде. Поэтому пойдем ко мне.
— Но… — робко пискнула она.
— Никаких «но», — как можно строже прервал я ее. — У меня в комнате две кровати, есть комплект чистого белья. И не дрожи ты, все позади…
Так она и вошла в мою неприкаянную жизнь нечаянно, негаданно, не сказал бы, что тихо и незаметно, но по-будничному просто, будто я и она ждали этого момента долгие годы, ждали наверняка, не разменивая свои чувства на житейские мелочи, а храня их, как скупец свои сокровища.
Вид Ивана Савельевича не сулил мне ничего хорошего. Настроение у него было хуже некуда, и я прекрасно понимал, по какой причине, по отступать не собирался — не приучен.
— Дачу Лукашова я нашел. Она записана на имя его матери.
— Ото новына… — безразлично буркнул Иван Савельевич, не поднимая головы.
— Мне нужна санкция на обыск, — упрямо гнул я свое.
— С какой стати? — взвился, будто ужаленный, следователь. — Ты в своем уме? Лукашов тебе шо, преступник? Цэ бэззаконие.
— И квартиры тоже, — жестко отчеканил я. — Закон как раз и предусматривает подобные действия. И я требую…
— Ц-ц-ц… — зацокал Иван Савельевич. — Якэ воно упэртэ… Я тебе говорю — нет. И точка.
— Иван Савельевич, — тихо и доверительно спросил я, — звонки были? — показал глазами в потолок.
Иван Савельевич замахал руками, будто увидел нечистую силу.
— Ш-ш… — зашипел он испуганно, невольно посмотрев в сторону приставного столика, где были телефоны и селектор.
Я едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Ох уж эта наша боязнь подслушивающих устройств, которые, по мнению обывателей (и не только), некая секретная служба понатыкала везде, вплоть до туалетных комнат…
Но в том, что на Ивана Савельевича надавили сверху, у меня уже сомнений не было.
Иван Савельевнч и впрямь нашел мне в помощники «гарного хлопца», капитана ОБХСС Хижняка, который обложил интересующий нас кооператив «Свет» по всем правилам стратегии и тактики. Выяснилось, что Коберов и Заскокин исполняли в кооперативе роли охранников.
Но кого они охраняли, вот в чем вопрос. И уж, конечно, не председателя, некоего Фишмана, который старательно изображал фигуру большой значимости, а на самом деле был подставным лицом, пешкой в крупной игре. |