Или ему действительно захотелось всерьез оглушительной популярности? Можно подумать, то самое начальство по головке его погладит за какого-нибудь нового «Человека-амфибию»…

Да и мой сценарий совершенно не таковский. Не доросли еще наши зрители до подобных изысков. «Человека-амфибию» — это они с превеликим, за милую душу, а попробуй тот же «Мариенбад» в прокат сейчас пустить! Да толпами начнут с сеансов уходить…

2

— В общем, я тебя очень прошу, — прервал Волнистый мои раздумья, — отдай мне его!

— Кого? — В первую секунду я действительно не понял, о чем он.

— Да сценарий же! — воскликнул Волнистый.

— Отдать? — глупо повторил я. Экс-однокашник мой, кажется, уже стал нервничать из-за моей заторможенности:

— Ну да, чтобы я, именно я его поставил! Как ты на это смотришь?

Я пожал плечами:

— Да я вообще-то для себя его написал… Именно потому, что меня перестали устраивать чужие сценарии…

— Значит, ничего другого в загашнике у тебя сейчас нет? — с досадой процедил Волнистый.

— Нет, — подтвердил я и выпустил из сложенных трубочкой губ струйку дыма. Волнистый же осушил свой бокал и продолжил напирать:

— Это не сахар, конечно, но что-нибудь сможем придумать… Можно ведь заказывать сценарии — авторы охотно на это идут. Я сам об этом раньше не задумывался — а ведь это такой выход для нашего брата. Позвони вот, ну я не знаю, тому же Шпаликову, опиши вкратце, чего хочешь, — и он тебе вот такой сценарий приготовит, закачаешься! — Волнистый вытянул большой палец на правой руке и энергично затряс им.

— Шпаликов пишет не в том стиле, в котором работаю я, — со скепсисом отозвался я.

— Ну поговори с Дунским и Фридом, с Ежовым, с Каплером, наконец!

— Угу, — усмехнулся я, — скажи еще — с Габриловичем.

— А чем тебе Габрилович не угодил? — Волнистый аж всплеснул руками от изумления.

— Да не хочу я снимать ни про Ленина, ни про Корчагина, ни про всех прочих коммунистов…

— Про Корчагина разве Габрилович писал? — усомнился Волнистый.

— Нет, Островский.

— Понятно, что Островский. А сценарий чей?

— Не помню. «Овода» точно Габрилович инсценировал.

— Это который со Стриженовым «Овод»?

— Ну а какой еще… У нас другого не было.

— А что, хорошая картина.

— Да ничего особенного, — поморщился я. — Хотя по такому ужасному роману и «ничего особенного» снять — достижение!

— А ты не изменился, — засмеялся Волнистый. — Все такой же критикан.

— Могу заверить, что к своим фильмам я еще критичнее, чем к любым чужим.

— Ты молодец, молодец, — вновь стал льстить Волнистый. — Последовательный. Тоже всегда таким был (Это он про меня или уже про себя?)… Ну а этот твой сценарий — ты им тоже, значит, недоволен?

В другое время я с удовольствием разгромил бы свой сценарий в хвост и в гриву, но после восторгов Волнистого мне почему-то не хотелось делать это вслух.