Однако Эссекс не умер, хотя подмешанные в пищу порошки едва не привели его на край могилы. Молодая женщина, страстно желая избавиться от мужа, все же не решалась прибегнуть к настоящему яду, хотя ее семейная жизнь превратилась в ад. Эссекс, взбешенный упорными отказами обожаемой женщины, которая не давала ему даже притронуться к себе, постепенно превращался в настоящего — и опасного — безумца. Фрэнсис в полном отчаянии начала умолять семью о расторжении брака, внушавшего ей ужас, ибо к этому времени она жить не могла без Роберта Карра.

В конечном счете Говарды уступили. В декабре 1612 года графиня Эссекс и ее родные подали королю соответствующее прошение, которое было передано на утверждение епископам Англии. Главным мотивом послужила «невозможность осуществления брака ввиду бессилия мужа» — что, надо сказать, было верхом наглости!

Благодаря Роберту Карру Говарды имели влияние на короля, и Эссексы ничего не могли этому противопоставить. Расторжение брака казалось неминуемым, однако внезапно появилось совершенно неожиданное препятствие: Овербери восстал против намерений своего господина жениться на Фрэнсис.

— Это было бы безумием, — без околичностей заявил он Роберту. — Вы лишитесь привязанности короля.

— Но король согласен, друг мой! Он прекрасно понимает, что я обожаю леди Фрэнсис…

— Обожаете? Эту коварную и жестокую женщину? Да знаете ли вы, что в ее руках станете игрушкой Говардов?

— Дорогой Томас, вы говорите глупости! Фрэнсис любит меня так же, как я люблю ее, и не позволит своим родным помыкать мною.

— А что будет со мной? — вскричал Овербери, готовый расплакаться. — Я предан вам душой и телом, но что ждет меня, если вы женитесь?

— Вас? Вы будете служить мне, как и прежде… — ответил Рочестер, напрочь лишенный проницательности и крайне удивленный этой внезапной вспышкой.

— Служить вам я согласен. Но ей — никогда! Я не желаю быть ее лакеем и не хочу, чтобы вы брали ее в жены.

— Что вы сказали?

— Я сказал, что запрещаю вам это! Если же вы ослушаетесь, я расскажу все, что мне известно о ваших отношениях с королем. Вся Англия услышит меня и вся Европа! Без меня, без моих советов вы были бы никем, вы так и остались бы жалким оруженосцем лорда Хея! Я вас создал — и я же могу вас уничтожить!

Вероятно, этого Овербери говорить не следовало, но безмерное тщеславие заставило его забыть об осторожности. Спор становился все более яростным — дело дошло до взаимных оскорблений и едва не закончилось рукоприкладством. Овербери, с трудом увернувшись от могучего кулака Роберта, обратился в бегство и, встретив в коридоре Уайтхолла леди Эссекс, в бешенстве бросил:

— Шлюха!

Прекрасная Фрэнсис чуть не задохнулась от гнева, но она умела отвечать ударом на удар. Через четверть часа весь дворец слышал, как она громогласно клянет Овербери: «Презренный мавр! Жалкий подонок! Дьявол во плоти!»

Между тем лорд Рочестер несколько успокоился и, поразмыслив, пришел к выводу, что не стоит доводить Овербери до крайности: этот человек слишком много знал. На следующий день король по его совету предложил Овербери возглавить посольство в Дании. Но язвительного поэта было нелегко провести — он сразу понял, что от него хотят избавиться под видом почетной миссии. Не уступая упрямством своему господину-шотландцу, он отказался, а когда Иаков II предложил ему выбирать между Данией и Тауэром, предпочел Тауэр!

26 апреля 1613 года Овербери оказался в каземате, где продолжал яростно поносить леди Эссекс, но затем тюремное заключение, хоть и не лишенное комфорта, остудило его пыл. В последующие четыре месяца он засыпал лорда Рочестера душераздирающими посланиями, в которых напоминал о «девяти годах любви».