Я пошла взглянуть. Хорошо зная, что мне нельзя доверить даже стручки гороха, Райшед отвечал за всю нашу кухню и съестные припасы.

— Есть свежий сыр. — Я осторожно понюхала влажный муслиновый мешочек, висевший на крючке. — Пирог с бараниной и луком и соленые грибы.

Должно быть, Райшед оказал кому-то огромную услугу, раз получил такие драгоценные остатки зимних запасов какой-то хозяйки. Я с сомнением всмотрелась в ярлычок на каменной баночке, закрытой вощеной тканью и завязанной бечевкой.

— Маринованные каперсы?

— Я их с детства не видала. — Хэлис отнесла еду на стол. — Наши старухи делали их для подношения усыпальнице Дрианон.

Я пожала плечами и начала резать хлеб.

— Райшед не поставил бы их в кладовую, если бы их нельзя было есть.

Хэлис открыла банку, попробовала один каперс, одобрительно кивнула и положила себе еще.

— Что будет делать шайка Пейта у Минейра, чтобы заслужить свою корку хлеба? — спросила я, взяв большой кусок вкусного пирога с бараниной.

Подруга ухмыльнулась.

— Ставить сети в реке. Полдня в холодной воде остудят их пыл.

Я попробовала каперс. Он оказался слабо ароматным, с горчинкой, довольно приятный.

— Что ты собираешься делать с Пейтом?

Хэлис намазала на горбушку мягкий белый сыр.

— Отправлю его в Эдисгессет. — Пытаясь говорить с набитым ртом, она запнулась на названии, которое колонисты дали рудному поселку в горах выше по течению. — Пусть сезон-другой поносит уголь для топок.

— У них хватит руды для летней плавки? — усомнилась я.

— Они открыли добычу задолго до Равноденствия, — ответила подруга. — И чем скорее у нас будет металл, тем лучше для торговли. Отправлять в Тормалин мех и древесину — это, конечно, хорошо, но такой груз занимает страшно много места для своей цены.

— Это смотря какие меха. Некоторые стоят дороже золота, как и красивые перья для вееров тормалинских дам.

Побывав дома прошлым летом, Райшед задался целью ловить птиц с ярким хвостом.

— Хм-м. — Глотая, Хэлис жестикулировала ножом. — Лично я хочу найти тех гусениц, что делают шелк. Если бы Келларин смог разрушить алдабрешскую монополию, мы были бы обеспечены на всю жизнь.

— Если бы вонь была ветчиной, нищие ходили бы сытые. — Я медленно выпила эль. — Я полагаю, можно попытать счастья в винной торговле. Как ты думаешь, Каролейя заинтересуется? Она по-прежнему будет в Релшазе?

— Она там зимовала. — Моя подруга налегла на еду. — Но я не знаю, на какую весеннюю ярмарку она собиралась заглянуть, в Коле или Пеорле, и она не говорила, куда направится после этого.

— Будем надеяться, что получим от нее весточку с первым же кораблем.

Наверняка Каролейя очаровывает сейчас путешественников, едущих домой через все страны, что когда-то составляли Тормалинскую империю. И облегчает их кошельки, набитые на ярмарках Равноденствия больших городов. Я с легкой тоской подумала об азартных играх, которые прошли без меня.

Мысли Хэлис по-прежнему были в Келларине.

— Ты хочешь открыть свою лавку или только брать заказы и комиссионные за их выполнение?

— Я еще не думала. — Я взяла яблоко из миски.

— Тогда подумай и поставь свои фигуры на доску, пока еще кому-то в голову не пришла та же мысль, — твердо заявила Хэлис. — Это слишком хорошая идея, чтобы ее упустить. В моем погребе так же сухо, как утром во рту у пьяницы. Кстати о пьяницах. Пейт действительно ухлестывал за Катрис?

— Понятия не имею, где она махала юбками до Солнцестояния.