В Симле Киплинг переводил дух от всей этой лихорадочной активности: участвовал (порой вместе с матерью и сестрой) в любительских театральных постановках, ездил на пикники и на балы, гарцевал, точно истинный лондонский денди, в белых перчатках и белом шлеме на гнедом арабском скакуне, ухаживал за местными барышнями. «Весь месяц прошел у меня в пикниках, балах и спектаклях, — с энтузиазмом пишет Киплинг 14 августа 1883 года своей любимой тетке Эдит, младшей из сестер Макдональд, тогда еще не вышедшей замуж. — Я флиртую, представьте, со всеми подряд с энергией мужчины, целый год не видевшего женщин». Тогдашним вице-королем Индии был опытный политик и царедворец, побывавший до Индии в Канаде, Турции, Египте, завзятый путешественник, ученый, острослов, ирландец по происхождению лорд Дафферин. И он, и его энергичная, светская жена, занимавшаяся благотворительностью, ставившая в Симле спектакли (при непосредственном участии Редьярда и Трикс), увлекавшаяся модной тогда мистикой, игравшая в местной церкви на органе и певшая в хоре, довольно скоро выделили семейство Киплингов среди прочих гостей.

Дочь вице-короля брала у Джона Локвуда уроки рисования, красавицей Трикс одно время увлекся его сын, юный лорд Кпандебой, сам же вице-король не раз запросто захаживал к Киплингу-старшему побеседовать об искусстве и литературе. В «Тендрилз» (так назывался дом Киплингов в Симле) он и познакомился с Киплингом-младшим, который — как, впрочем, и главнокомандующего британской армией в Индии сэра Фредерика Робертса — поразил его наблюдательностью и обширными, не по годам, познаниями. «Этот молодой человек знает так много, — заметил однажды вице-король, — будто у него в мозгу запечатлелись, точно на фотографии, все княжества Индии». «Лорд Дафферин, — записывает в дневнике польщенный комплиментами сыну Джон Локвуд, — который часто бывает на наших уроках рисования, заявил, что он потрясен, как у Радди сочетается язвительность с благородством и изяществом, сколь безупречно у него чувство ритма». Язвительность, надо признать, перевесила благородство и изящество: на окончание правления в Индии лорда Дафферина юный поэт откликнулся довольно ядовитыми стихами «Один вице-король — другому». Досталось и лорду Робертсу: в еще одной сатирической балладе Киплинг весьма недвусмысленно обвинил главнокомандующего в фаворитизме. «Полезным» знакомство с сильными мира сего так и не стало.

Бывало, что не Магомет шел к горе, а гора к Магомету: «В нашу газетную кухню рано или поздно попадал весь причудливый внешний мир, например, капитан, уволенный со службы за беспробудное пьянство, который рассказывал о своем падении с искаженным от волнения лицом… Или человек, по возрасту годившийся мне в отцы, едва не плачущий оттого, что в газете не упомянули о его награде… Со мной искали встречи люди, поднимавшиеся и спускавшиеся по служебной лестнице во всех возможных формах несчастья и успеха».

Случалось, встречи с ним искали совсем другие люди и с совсем другой целью — подкупить популярного репортера, чтобы тот написал не то, что есть, а то, «что надо». Вот как — откровенно, с всегдашним юмором — описывает Киплинг встречу с богатым афганцем, находившимся под домашним арестом и надеявшимся, что благожелательный очерк о нем в «Гражданской и военной газете» даст ему возможность вернуться в Кабул к своим многочисленным женам. За это он готов был дать юному журналисту на выбор 1300 фунтов (сумму по тем временам астрономическую), кашмирскую красавицу или породистого скакуна.