Ольга Ивановна стала подлинным мастером непростого искусства художественного слова. До конца своих дней она концертировала, пользуясь у зрителей большим, заслуженным успехом. Кроме того, она руководила филармоническим отделом Лен-концерта, всемерно поддерживая молодых артистов и режиссеров, не боясь экспериментов.

В Ленинграде Юрий Сергеевич играл на разных сценах, но никак не мог «прирасти» к какому-то одному театру или делу. Он метался, покоя в его душе не было, а ведь без душевной гармонии не может быть и подлинного творчества… Вероятно, именно к этому времени относится одно из ранних воспоминаний Кирилла Юрьевича, зафиксированное в книге Эмиля Яснеца об актере: «Однажды отец взял его с собой в театр, бывший Александринский, где служил тогда, в самом начале тридцатых годов. Огромный, пустой, погруженный в полутьму зрительный зал, специфический запах кулис, волшебство медленно загорающихся прожекторов. Потом — спектакль! Все было странно, все было внове! Однако маленькое событие не „разбередило душу“ и „не решило навсегда его будущее“. Ничего подобного! Осталось впечатление. Радужное. Слегка размытое. Оно застряло где-то в памяти, обособленно, как зернышко, отдельно от других событий и происшествий мальчишеской жизни. Вот так, пожалуй, — и не больше».

А в середине 1930-х годов, когда после убийства С. М. Кирова начались преследования ленинградской интеллигенции и знаменитые «чистки», Юрий Лавров решил уехать в Киев «от греха подальше». Он был очарован этим городом еще со времен гастролей мейерхольдовского театра, к тому же там служил художественным руководителем Русского театра Константин Павлович Хохлов, с которым он работал раньше в Петрограде. Лавров написал ему письмо, которое было своего рода пародией на начало рассказа А. П. Чехова «Ванька».

«Милый дедушка, Константин Павлович! — писал Юрий Хохлову. — Поздравляю Вас с Рождеством и желаю всего от Господа Бога! Нет у меня ни отца, ни матери. Ты один у меня остался, сделай милостыню, возьми меня отсюда. Пожалей ты меня, сиротину несчастную…» И Хохлов пригласил «сиротину несчастную» в Киев.

Именно здесь неугомонному Юрию суждено было найти свой театр уже на всю жизнь — Русский театр, который спустя год после его приезда и не без его непосредственного участия стал называться Театром им. Леси Украинки. Первая роль, которую доверил К. П. Хохлов молодому артисту, была роль Дон Жуана в трагедии классика украинской литературы Леси Украинки «Каменный властелин». Спектакль, поставленный художественным руководителем, был крупнейшим событием в культурной жизни Украины, Лавров вскоре стал одним из ведущих артистов театра, а имя Леси Украинки было присвоено именно после этой громкой постановки…

Забегая немного вперед скажем, что, когда началась война, труппа эвакуировалась: часть артистов отправилась в Среднюю Азию, другая часть — в Западную Сибирь. Юрий Сергеевич Лавров от эвакуации категорически отказался. Он пришел к руководителю Театра Юго-Западного фронта Бенедикту Наумовичу Норду и попросил: «Возьмите меня в труппу вашего театра, который будет обслуживать воинские части. Я хочу работать в вашем театре, потому что не могу отсиживаться в тылу, когда идет такая война».

Наверное, именно от отца, а не только от времени и от принадлежности определенному поколению, досталось Кириллу Лаврову это твердое ощущение собственной ответственности за все.