И снова судьба пришла на помощь — неожиданно позвонил Николай Павлович Акимов и пригласил Кирилла Лаврова в Театр комедии, который он возглавлял. Акимов говорил, что сразу задействует Лаврова в репертуаре, что скоро приступает к репетициям новой пьесы, где для Кирилла Юрьевича есть неплохая роль…

Лавров согласился — может быть, Николай Павлович Акимов очаровал молодого артиста, как умел это всегда и со всеми; может быть, соблазнила возможность интересной работы с крупным режиссером; может быть, наконец, программа Театра комедии больше отвечала интересам Лаврова, чем заявленная Товстоноговым программа БДТ с ориентацией на высокие жанры — романтическую трагедию и героическую комедию, в которых молодой артист не чувствовал себя ни уверенным, ни заинтересованным… Так или иначе, он дал согласие Акимову и явился к Товстоногову с заявлением об уходе.

В книге Эмиля Яснеца читаем диалог, записанный со слов Кирилла Юрьевича: «Товстоногов внимательно разглядывал актера.

— Вы знаете, у меня есть одно правило: я никого не удерживаю. Тем более сейчас. — Он помолчал и шутливо добавил: — Вы своим заявлением облегчаете мне задачу на одну единицу. — И еще помолчав, неожиданно спросил: — А куда вы, собственно, собрались?

— Меня приглашают в Театр комедии… Акимов… — Лавров на секунду останавливается, подыскивая слова, но режиссер уже вторгается в паузу.

— Не стоит торопиться с уходом. Я вас совсем не знаю. Поработаем. Посмотрим. Возможно, это заявление и не понадобится. Расстаться же с нами вы всегда успеете. Отложим этот разговор на год».

Товстоногов в тот момент, действительно, совсем не знал артиста — видел, конечно, но вряд ли мог оценить способности Лаврова по роли Викентьева и другим небольшим ролям, разве что только органичность и удивительное обаяние молодого артиста пришлись ему по душе. Видя его непрофессионализм, отсутствие школы, Георгий Александрович понял: в его руки попала весьма качественная «глина», из которой можно будет вылепить со временем то, что ему необходимо.

А еще, конечно, на режиссера подействовал сам факт приглашения молодого актера в Театр комедии, желание понять, что же сумел разглядеть в Лаврове Николай Павлович Акимов. И мудрый Георгий Александрович решил на этот раз отказаться от своего правила никого не удерживать…

Время показало, насколько тонким и точным было решение режиссера — он обрел не только одаренного ученика, замечательного артиста, но и верного товарища, абсолютного единомышленника, который после смерти Георгия Александровича оказался единственным, кто, по единодушному мнению всей труппы, способен был на протяжении долгого времени держать на плаву этот мощный и огромный корабль под названием «Большой драматический театр».

Именно здесь, в БДТ, суждено было Кириллу Лаврову пройти настоящую актерскую школу. Конечно, он хорошо помнил все, чему научил его Константин Павлович Хохлов, уже пять с лишним лет играл на профессиональной сцене, но многое еще было неведомо, многим надо было овладевать, а у Товстоногова была своя методология, за его спиной был опыт не только многих постановок, но и преподавания в Тбилиси — режиссер твердо знал, чего хотел и каким образом необходимо этого добиваться.

Георгий Александрович Товстоногов говорил актерам, что у каждого спектакля есть не только своя атмосфера, но и своя тональность — на каждой репетиции он не просто искал определенность общения с артистами, но и учил их общению между собой. «Сопряжение общей методологии работы с языком данного спектакля стало для Лаврова системой воспитания мастерства, — писал Эмиль Яснец.