— Ну, далеко не все! Вы еще много интересного не видели.

— В следующий раз, с большим удовольствием, — твердо ответила я.

— Тогда, — тихо проговорил Люк, — почту за честь продолжить нашу экскурсию.

Я заспешила вниз по лестнице и на полдороге оглянулась. Стоя у портретов, Люк глядел мне вслед, и казалось, он один из них — вот сейчас снова вернется в раму.

Остаток дня я провела с Габриэлем. После полудня мы отправились на прогулку верхом по пустоши, а когда вернулись, пора было переодеваться к обеду. Вечер прошел так же, как накануне.

Перед тем как лечь спать, Габриэль повел меня на балкон. Мы полюбовались открывающимся оттуда видом, и я заметила, что еще не была на развалинах аббатства и завтра непременно туда пойду.

Утром Габриэль вновь уединился с отцом, а я пошла гулять с Пятницей. На этот раз мы направились прямо к аббатству.

Приближаясь к руинам, я с удивлением отметила, что в это солнечное утро камни то тут, то там поблескивали, словно в них вкраплены бриллианты. Невозможно было поверить, что передо мной развалины — большая башня полностью сохранилась, так же как и стена. Только подойдя совсем близко, я увидела, что крыши нет. Над головой — голубое небо. Аббатство было расположено в долине недалеко от реки, и я подумала, что оно лучше защищено от ураганных ветров, чем «Услады». Теперь я могла как следует рассмотреть высокую квадратную башню, древние контрфорсы и неф, который, как и башня, сохранился почти в целости, если не считать того, что крыши над ним тоже не было. Меня поразила площадь, которую занимали развалины, и я подумала, как интересно было бы составить план аббатства и хотя бы мысленно восстановить его. Пятница пришел в возбуждение и носился взад-вперед, словно разделял мои восторги. Хотя, говорила я себе, от строения осталась только оболочка, но еще можно догадаться, где располагались кухни, монастырь, неф, трансепт, кельи монахов.

Приходилось ступать осторожно. Повсюду из земли торчали камни, легко было споткнуться и упасть. На какой-то миг я потеряла Пятницу из виду, и меня сразу охватила паника. Хотя это было смешно. Столь же смешно, как и то облегчение, какое я испытала, когда он подбежал на мой зов.

Мне хотелось понять, из какой же части аббатства брали камни для постройки «Услад». Хотелось получше узнать историю дома и семьи, членом которой я стала. Но, посмеялась я над собой, мне и о собственном-то муже мало что известно! Почему он так неоткровенен со мной? Почему я всегда испытываю ощущение, что он что-то скрывает от меня?

Я присела на гряду камней. Наверное, это все, что осталось от какой-то комнаты. От спальни монахов, например, прикинула я наугад. И тут мне пришло в голову, что с тех пор, как я приехала сюда, меня перестало донимать беспокойство о Габриэле. Естественно, сказала я себе, у него много странных фантазий, ведь он молод, а сердце у него больное, и жизнь его в опасности. Потому-то он часто такой мрачный. Он боится смерти, а я считала, что его пугает что-то в доме, в этих развалинах. Интересно, что бы чувствовала я сама, если бы смерть была рядом, поджидала меня за каждым углом? Представить это невозможно, пока не испытаешь сам.

Я сделаю Габриэля счастливым. Он уверовал в неизбежность смерти, а я не собираюсь с этим мириться. Я окружу его такой заботой, что он будет жить долго.

Лай Пятницы заставил меня вздрогнуть и отвлек от размышлений. Я стала звать:

— Пятница! Пятница!

Он не появлялся, так что я пошла на поиски. И увидела его в руках какого-то незнакомца. Пятница вырывался, а человек обхватил его так крепко, что нес никак не мог укусить державшие его руки.

— Пятница! — снова позвала я.

Тут незнакомец повернулся и посмотрел на меня.