|
Большую часть своей жизни я был, так сказать, человеком без связи с миром, жил своим собственным укладом, и компанию мне чаще составляли звезды экрана, нежели живые люди. Но потом в город пришла любовь, и все переменилось. Любовь заставила меня вернуться в город, и вот я здесь, а вокруг миллионы миллионов связей – между тем и этим; между близким и далеким; между тем языком и этим языком; между всем, что есть люди, и тем, что они есть еще, – стою и вижу, что Путь требует, чтобы я воссоединился с этой несметной толпой жизни, с ее многообразием, и под ее многочисленными дисгармоничностями пришел к глубинным гармониям. Это очень непросто сделать после такого перерыва, и я вынужден просить тебя отнестись к этому с пониманием. Точно так же, как ты осторожно, маленькими шажками, продвигаешься навстречу своей Возлюбленной, так же должен и я – сбиваясь, волнуясь – делать робкие шаги обратно к людям. Оказавшись в Нью-Йорке, я чувствую себя католиком в исповедальне. Многое из того, что доселе оставалось несказанным, должно быть, я полагаю, сказано. Я должен медленно, кругами двигаться к этой цели. Это может занять какое-то время.
– А что несказанное должно быть сказано? – поинтересовался Санчо. – Всему свое время, – ответил Кишот. Несколько дней после этой беседы Кишот был мрачен и относительно неразговорчив, он предоставил Санчо слоняться по городским улицам в одиночестве, а сам не выходил из номера и смотрел телевизор. А мог бы, к примеру, пойти дежурить под окнами квартиры или офиса – косая черта – студии мисс Салмы Р. в надежде хоть мельком увидеть женщину, чье сердце он вознамерился завоевать. – Мне нужно сделать еще очень много, чтобы стать достойным ее общества, – сказал он Санчо и продолжил, как казалось со стороны, ровным счетом ничего не делать. Санчо же знакомился с городом методично, он поставил перед собой задачу каждый день отправляться изучать какой-то новый район. Случалось, что Кишот на время сбрасывал охватившую его апатию и шел вместе с сыном. Во время таких вылазок выяснялось, что всякий раз он заранее придумывал программу, которая поможет ему и Санчо легче включиться в жизнь города: приобретал билеты на съемки ток-шоу и сериалов “50 Централ”, “Пирамида”, “За едой”, “Шоу доктора Оз”, “Доброе утро, Америка” и др.; на съемках, оказавшись в привычном для себя мире, он даже начинал напоминать себя прежнего. Но разве не должен он был отречься от своих прежних привязанностей в четвертой долине, как сам же и говорил? Или он возвращается к ним вновь? Не замедлит ли это дальнейший ход событий? Санчо не очень занимала история с долинами, к этому моменту он начал думать, что это всего лишь одна из многочисленных иллюзий, в мире которых живет Кишот, не имеющая ровно ничего общего с реальностью и не способная на нее повлиять, а потому нет никакой разницы, играет Кишот по правилам или нет. Но когда же, недоумевал Санчо, старик начнет действовать? И как? – Есть один человек… Мне нужно увидеться с ним до того, как двигаться дальше, – заявил Кишот как-то за завтраком неделю спустя. – Ничего не случится до тех пор, пока этот вопрос не будет решен. До этого Дорога будет для меня закрыта. – Это женщина? – поинтересовался Санчо. – Да. – Я понял. Это твоя бывшая любовница, ты до сих пор немного сохнешь по ней, но не знаешь, сохранила ли она искру, она немного бешеная, поэтому ты понимаешь, что нет смысла мутить с ней снова, но все же хочешь увидеть ее, чтобы успокоиться. – Нет. – Я понял. Это твоя бывшая любовница, которая относилась к тебе как к последнему дерьму, а теперь хочет, чтобы ты простил ее или даже вернуть тебя, и пока ты не увидишь ее, просто не сможешь выкинуть из головы. |
