Ей хватило одного взгляда на Каузи, барабанящего по клавиатуре, чтобы прийти в себя: да уж, с ним любовью не займешься…

Каузи потащился за ней в «Пэссинджер», хотя она его не приглашала. У Терезы сильно разболелась голова: она перевозбудилась и не очень понимала, чего они добились своей безумной выходкой.

Пьяный в стельку пассажир никак не мог открыть дверцу. Амджаду пришлось выйти и помочь ему. С презрением глядя на придурка, он, перекрикивая ветер, назвал цену. Поездка стоила пятерку. Придурок все пихал и пихал руку в задний карман тугих штанов, пока не вынул наконец скрученную банкноту: несмотря на замызганность, от нее так и несло фальшивкой. Амджад взял деньги, потом вытащил из машины проклятого бухого урода и с облегчением захлопнул за ним дверцу. В городе ходили упорные слухи о «грязных» деньгах, но никто толком не знал, что это были за бабки. Банкноты из киосков, торговавших сигаретами с дурью? Или касса, которую на исходе ночи сдавали в карри-хаусах, наполовину состоявшая из фальшивок, рубленных топором? Подонки, посещавшие эти заведения, любили сделать круг по городу на такси, чтобы паки потом попарились, сдавая в банк грязные клочки туалетной бумаги.

Когда «БМВ» промчался мимо такси Амджада по разделительной полосе, Амджад не стал догонять его, но постарался не упускать машину из виду. «БМВ» свернул за угол, Амджад поддал ходу и обнаружил «БМВ» в хвосте у «форда-эскорта». Он дал двум другим машинам влезть между «БМВ» и его «ниссаном». Амджад готов был поклясться, что это та самая машина, на которой прикатили стрелявшие по ресторану Джабара бандиты. Плюнув на работу, он решил выследить ублюдка и постараться хоть что-нибудь разузнать об отмороженном уроде, разрушившем мечты его друга. Он должен выяснить, кто начал войну между неграми и пакистанцами.

На языке Священной книги «Джабар» означает «могучий». Но друг Амджада превратился в слабого младенца, увидев, что стало с его рестораном. Он сам делал ремонт, разорился на тисненые обои и гипсовые рельефы из Мекки, стилизовав помещение под синий дайнер. В ресторане было клевое освещение, и всякий мог убедиться, что хорошую восточную еду подают на сверкающих чистотой столах. Высший класс… был!

Дворники «ниссана» смахивали со стекла потоки дождевой воды. Старенькие протекторы шин скользили на мокрой дороге. «БМВ» прибавил скорость. Его тормозная система наверняка обеспечивает мгновенную остановку, нето что у «ниссана» Амджада. Принсес-парк-уэй заливал оранжевый свет фонарей, но улица оставалась полутемной из-за пелены дождя. Несколько светофоров Амджад проскочил на желтый: «БМВ», поймав «зеленую волну», проехал без остановок четыре перекрестка. Амджад нагнал «БМВ» у пятого и бросил равнодушный взгляд на машину, надеясь обмануть бдительность пассажиров.

В «БМВ» сидел только водитель: темнокожий мужик лет тридцати с характерными проборами в коротких волосах. Младший брат Амджада как-то говорил, что это Тас-Мен.

Амджад отвернулся. Все ясно — тот самый ублюдок, значит, живет он в Уитеншейве, а ездит на «БМВ». Разбогател, сволочь, купил дорогую тачку. Чтоб он сдох!

«БМВ» повернул направо. Амджад подъехал следом к клубу «Пэссинджер», заглушил мотор и погасил фары. Он, пожалуй, и сам не знал, с чего вдруг решил заделаться сыщиком, но его это мало волновало. Амджад выключил радиотелефон — дядя наверняка волнуется из-за того, что он не выходит на связь. Плевать…

На табличке с надписью «Не курить!» (Амджад игнорировал призыв) висели его четки. Некоторые бусины точно приносили ему удачу, знай он, какие именно, выбросил бы остальные. Он открыл пачку «Эмбесси» и закурил.